В Лурен открылась сторона, которую я никогда бы не представила. Я бы даже поаплодировала её смелости — но только не сейчас.
— Ты узнала про испытание Фестиваля огня от студентов и знати… и сделала на него расклад, — заключаю я.
— Я всё ещё не совсем понимаю, — вмешалась Сорза. — Как несколько раскладов для себя помогли тебе «сжульничать» с Чашей? Расклады показывают лишь то, что может быть, а не то, что будет. В лучшем случае у тебя была общая картинка, но это далеко не жульничество.
— Подумай о теории расклада: хороший расклад показывает то, что наиболее вероятно случится, если обстоятельства радикально не изменятся, — голос Лурен звучит монотонно. Но хотя бы пересказ фактов заставляет её продолжать говорить. — А перед Чашей Аркан обстоятельства не меняются. Нас всех ведут вместе, в одинаковом порядке, с одинаковым сценарием и одинаковыми выборами. Карты, которые я тянула во время Фестиваля огня, были так же предопределены, как и расклад, который я сделала заранее — ничего не могло изменить их. Так что я заранее знала, какие карты окажутся передо мной в Чаше, и какая будет самой лёгкой для прохождения.
Я вспомнила её юбки. Меня озаряет. Вот почему она тогда их развязала. Вот почему сделала вид, будто не понимает, что происходит, и будто её не интересуют мои слова. Она просто не хотела рисковать и хоть чем-то изменить судьбу, даже одной мелочью.
— Лурен… ты гениальна, — выдыхаю я.
— Если бы я была гениальна, я бы сказала Кел, что предвидела её смерть. — Она опустила голову и шумно вдохнула, с трудом сдерживая дыхание. Слёз всё равно не было. — Я пыталась изменить это. Даже когда знала, что она не захочет доверять вам, я пыталась заставить её. Сделать всё возможное, чтобы уйти от того, что показали карты. Но… то, что я видела, всё равно сбылось.
Два из двух. Два её гадания — и оба исполнились точно так, как легли карты. Если так пойдёт и дальше, она может быть не хуже Арины.
Я беру её руку, сжимаю обеими ладонями. Это заставляет её встретиться со мной взглядом.
— Лурен, послушай. Ты редкий талант. Ты не можешь уйти в шахты.
— Но…
— Мы сделаем так, чтобы в День Монет люди увидели твой дар, — произношу я с убеждённостью, в которой есть и доля эгоизма. Мне самой это умение нужно. Отчаянно. Арина всегда делала расклады перед нашими вылазками. Единственный раз, когда я её не послушала, — тот раз, когда меня поймали. А без Арины у нас в клубе именно этого и не хватает перед операцией в День Монет. Я не собираюсь принимать Лурен в Клуб Звёздной Судьбы прямо сейчас. Но это не значит, что её способность нельзя использовать… и для самой Лурен это тоже будет лучше. Ей нужно двигаться дальше. — Ты сможешь пройти День Монет только за счёт раскладов. А потом мы все вместе будем готовиться к Испытаниям Тройки Мечей — ещё усерднее, чем сейчас. До зимы полно времени. Мы добьёмся, чтобы ты осталась.
— Но почему я должна получить время здесь, в академии, шанс на лучшую жизнь… когда Кел не получила? — прошептала она.
— Именно потому, что Кел не получила, ты должна, — я сжимаю её руку ещё сильнее, будто я её единственная опора. И вижу в ней очертания своей сестры. Нас двоих, вцепившихся друг в друга мёртвой хваткой и клявшихся, что мы не умрём, пока убийца матери не понесёт наказание. Иногда живые должны дышать — потому что мёртвые больше не могут. — Сделай это ради неё. Живи за неё.
Глаза Лурен засверкали в свете луны. Мне вдруг захотелось верить, что она видит меня — настоящую, под всей этой дорогой одеждой и косметикой Каэлиса. Ту, что когда-то была грязной, голодной, цепляющейся за жизнь только за счёт упрямства. Именно такой, какой и ей придётся быть сейчас.
— Ты правда думаешь, я смогу?
— Безоговорочно, — киваю я и обнимаю её за плечи.
Лурен прижимается ко мне.
— Я в долгу у тебя. У вас у всех.
— Мы все помогаем друг другу выжить здесь, — слова выходят у меня неожиданно искренними. — Ты нам ничего не должна. Потому что и сама помогаешь. Более того… ты — друг.
***
Мы сдержали обещание. Постепенно, шаг за шагом, Лурен снова влилась в жизнь остальных претендентов. Но к ней всё равно относились настороженно, и это лишь сильнее сплотило нас четверых.
Пусть остальные недооценивают её и списывают со счетов. Мне не жалко, если она останется моим тузом в рукаве. В конце концов, только мнения студентов здесь имеют значение.
Мы проводили время вместе в библиотеке, обсуждая рисование. В выделенных залах — практикуясь во владении картами, чему Лурен приходилось заново набираться решимости. И делая расклады друг для друга.
Состояние Лурен постепенно улучшалось настолько, насколько это было возможно. Я всё ещё ловила её задумчивый взгляд, тянущиеся паузы в разговорах. Но вместе с движением академии двигалась и она. По крайней мере, так это выглядело. В её мыслях, я почти уверена, не было того спокойствия, что звучало в её голосе.
Я ждала несколько недель, и лишь за пять дней до Дня Монет решилась попросить её сделать расклад о том, что нас ждёт. Для предлога сослалась на то жуткое гадание, которое мне досталось ещё на уроке профессора Ротоу.
