Его руки скользят с моей талии к затылку, впиваются в кожу. Я терзаю его одежду пальцами, чувствую каждый изгиб его мышц сквозь ткань и хочу видеть всё, чувствовать всё, провести языком по каждой линии.
Меня пробирает дрожь, и он тянет меня ближе. На миг мы оба замираем, держась за каждое немое обещание. Каждую излишество. И без слов он ведёт меня в спальню.
Прежде чем я успеваю опомниться, мы уже у края его постели. Его пальцы вплетаются в мои волосы, и в его взгляде — тот же голод, что и в моём.
— Что? — не выдерживаю я, не в силах вынести его изучающий взгляд.
— Не могу решить, что хочу сделать с тобой первым.
— Решай быстрее, — наполовину приказываю, наполовину умоляю. — Всё равно что. Всё.
Словно назло, он расстёгивает моё пальто мучительно медленно. Когда ткань сползает с моих плеч, Каэлис облизывает мою шею и вонзается зубами в плечо, оставляя отметину. Я отвечаю тем же: ногти впиваются в его лопатки, оставляя царапины.
Следом идёт рубашка, потом штаны. Он нетороплив, будто это желание не сжигает его изнутри. У меня дрожат руки.
И вот я снова стою обнажённая, и Каэлис на секунду замирает, чтобы полюбоваться. Я не закрываюсь, не отворачиваюсь. Наоборот, упираю руку в бедро, склоняю голову.
— Нравится вид, принц?
Он протягивает ладонь, и кончиками пальцев очерчивает моё плечо, спускаясь вниз по груди. Останавливается на изгибе, задерживается, а затем кончиками едва касается соска, и от этого прикосновения я содрогаюсь.
Каэлис толкает меня на кровать. Я падаю среди подушек и валиков, утопая в бархате и мехе. Он забирается сверху с хищной решимостью.
Его руки повсюду — исследуют каждый дюйм моего тела, будто я земля, которую нужно завоевать. Карта, которую следует вытянуть. Прикосновения становятся требовательнее. Он обхватывает мою грудь и накрывает её губами. Колени подгибаются, пальцы ног сводит, я выдыхаю и выгибаюсь навстречу, подставляя ему себя. Вторая рука вцепляется в другую грудь, пальцы оставляют вмятины в плоти — почти больно, но всё ещё в границах наслаждения. Его колено скользит между моих ног, давая то давление, которого я так жажду. Он знает, насколько я готова — я насквозь промочила его одежду.
И как только мне кажется, что я больше не выдержу ни поцелуев, ни укусов, он отрывается от груди и рычит мне в ухо:
— Я хотел выебать тебя уже давно. С того самого дня, как впервые увидел. С тех пор, как в том проклятом видении увидел тебя танцующей с другим мужчиной. Какая дерзость — будто кто-то ещё мог коснуться женщины, которую я уже забрал себе.
Одного его голоса достаточно, чтобы меня разорвало пополам. Это хриплое, ревниво-жёсткое рычание сводит с ума.
— Хотел трахнуть — так сделай это, — шиплю я.
Он бросает все медленные ласки и вновь находит мои губы — поцелуй пожирающий, всепоглощающий. Я сама срываю с него одежду, больше ни секунды не в силах ждать. Воздух наполняется звуком рвущейся ткани и гулом падающих на пол пуговиц.
— Как ты смеешь, — задыхается он. — Я любил эту рубашку.
— А я люблю её на полу. Разорванную.
Следом летят брюки. Он обнажён так же, как и я. Каэлис располагается между моих бёдер. Его кончик касается меня, скользит по входу. Я уже вся во влажном ожидании.
— Скажи, чего ты хочешь, — требует он, снова перехватывая мой подбородок, почти обхватывая горло, будто напоминая: он здесь главный.
— Хочу, чтобы ты трахнул меня, — отвечаю я предельно ясно.
Каэлис склоняется к моему уху, прикусывает мочку и шепчет:
— Больше. Я буду трахать тебя так, что ты закричишь моё имя. Ты всегда будет помнить только меня. После меня ни один мужчина не сможет тебя насытить. Никто даже близко не подойдёт.
Меня трясёт. Его вторая рука снова на моей груди.
— Если хочешь, чтобы я тебя пожалел — скажи сейчас, Клара. Иначе я сделаю тебя своей.
— Лучше окажись таким хорошим, как обещаешь, после всех этих слов, — я в упор смотрю ему в глаза, когда он чуть отстраняется. — И помни, ты обещал не быть нежным.
Он смеётся низко, смех срывается в рык:
— Отлично.
И в следующую секунду входит одним мощным толчком. Я зажмуриваюсь, откидываю голову, и он снова пользуется открывшейся шеей. Комната кружится от того, как моё тело привыкает к его размеру. Это взрыв — сладкая боль, перемешанная с самой глубокой радостью.
Каэлис не теряет ни секунды — задаёт ровный, сильный ритм. Его губы на моём горле, на груди. Руки повсюду сразу. Вплетаются в мои волосы, дёргают, направляют меня, как ему нужно.
Он отстраняется и спускает ладонь между нами, большим пальцем находя мой клитор.
— Кричи для меня.
Я не могу не подчиниться. Каждая мышца натянута до дрожи. Моё дыхание сбивается, оргазм уже на грани — и он резко останавливается. Я сверлю его взглядом, задыхаясь, а Каэлис ухмыляется самодовольно.
— Да, — шепчет он. — Смотри на меня своими тёмно-алыми глазами. Смотри с ненавистью, чтобы скрыть, что любишь меня. Только меня.
— Я никогда не смогу тебя любить, — выдыхаю я.
— Продолжай лгать себе.
