— Единственный грех, который нельзя простить, — соглашается он, слишком хорошо зная меня. — Но я здесь. Сейчас. Пожалуйста, позволь мне всё объяснить. Я больше не уйду.
Глубже, чем боль, во мне жила та часть, которая до сих пор тосковала по тому, что мы потеряли. И с выдохом, больше похожим на капитуляцию, я вкладываю ладонь в его руку. Лиам ведёт нас на танцпол.
Зал, музыка, движение, краски — всё снова превращается в водоворот. Очертания теряются, реальность ускользает. Это воспоминание? Или то, что могло бы быть? Единственное, что удерживает меня в настоящем, — Лиам и то, что я к нему чувствую. Эти эмоции всё ещё цепко держат меня за кости, сидят в самом нутре.
Мы находим ритм, и его голос — как ласка, как сладость воспоминаний о тех далёких днях.
— Прости, Клара. За всё.
— Расскажи, что произошло, — требую я. Жалкая злоба ради самой себя не исцелит старых ран.
Он крепче сжимает меня, взглядом будто заглядывает в душу.
— На первом курсе мне сообщили, что я стану арканистом Клана Звезды. Они увидели во мне потенциал и выбрали раньше срока — обычно это бывает со второго курса. На весенние каникулы я поехал к ним… это было чисто деловое. Я пытался передать тебе весточку…
— Но потом всё завертелось. Один из младших дворян загорелся идеей женить свою дочь на арканисте — мол, это добавит магии в их род, и вдруг пошли разговоры о свадьбе. Ты же знаешь, какие они бывают — фанатики. Верят, что кровь и род могут повлиять на появление магии у ребёнка.
Родиться арканистом — так же случайно, как и родиться с… — я даже не договариваю. Это общеизвестный факт. Но есть и такие, кто превозносит Таро до уровня религии — и вместе с этим цепляются за странные убеждения.
— Брак был устроен. Нам мало что позволяли — значит, и шансов, на счастье, не было, — усмехается он, почти грустно. — Когда всё закончилось, я хотел найти тебя… Но когда, наконец, почувствовал, что смогу снова посмотреть тебе в глаза, уже не знал, где ты.
— Когда всё закончилось?
— Несколько недель назад.
Сердце пропускает удар. То, что я считала похороненным, вдруг оживает. То будущие, что, казалось, навсегда ускользнули…
Утраченное будущие…
Морщусь, чувствуя, как резкая боль простреливает висок. Что-то… что-то я должна… сделать?
Лиам притягивает меня ближе, словно чувствует и мой смятённый разум, и надежду, что прорывается сквозь боль. Его тепло сливается с моим. Оно всё ещё здесь — это ощущение, пульсирующее, между нами, тяжёлое, как музыка, обвивающее нас, не дающее дышать.
— Клара… — Его голос становится хриплым, почти пьяным от эмоций. — Всё это время… я думал о тебе. Я хотел только тебя. Всегда — только тебя…
Слова тают, превращаясь в горячие поцелуи на моей шее. Его губы находят самое чувствительное место. Я вцепляюсь в его пиджак, остро ощущая его сильное, натренированное тело. Мы кружим, его колено скользит между моих, бедро прижимается выше, и я теряюсь в этом.
Мои веки опускаются, защита сгорает дотла. Я выдыхаю — едва слышно.
Лиам шепчет в самое ухо, умоляюще, почти нежно:
— Отпусти, Клара. Не отталкивай меня. Ни сейчас, ни больше никогда.
И на миг… я отпускаю. Почти готова сдаться. Почти готова поверить в нас. В то, что кто-то, наконец, снова держит меня в объятиях.
— Нам ведь наконец-то повезло, правда?
Эта фраза — моя.
И как только она пронзает сознание, за ней приходит осознание: он не первый, кто её украл. Вспышка гнева — пока без цели — пока перед глазами не всплывает силуэт особенно самодовольного мужчины.
Каэлис.
Мои глаза распахиваются. Зал — яркий до боли, фальшивая пародия на реальность. Я не вижу ничего настоящего, но точно знаю — академия всё ещё смотрит на меня. От этой мысли к горлу подкатывает тошнота.
— Не заканчивай это, — Лиам проводит губами по линии моей челюсти, умоляюще. — Позволь себе это почувствовать.
Сознание накрывает ледяной волной. Я резко отстраняюсь, ловя воздух так, будто вновь выбираюсь из Халазара. Каждое ноющее и колющее ощущение возвращается. Я больше не в бальном платье — на мне снова облегающая кожаная одежда.
Заклятие разрушено. Иллюзия — развеяна.
Я… я почти позволила себе всё это. Почти позволила судьбе победить — поддаться видению, а не уничтожить его, как должна была с самого начала.
— Я не могу. — Голос дрожит, а сердце внутри вопит: «Остановись! Подумай!» — Прости меня, Лиам.
Между нами, снова зияет расстояние — такое же непреодолимое, каким оно было все эти годы. Глаза начинают щипать, я опускаю руку в карман и достаю колоду. Карты вырываются наружу и замирают в воздухе, переливаясь магическим светом, который я до сих пор удерживаю.
Я узнаю каждую карту, даже не глядя на них — даже если чернила выглядят чуть иначе. Прежде чем у меня появились друзья, у меня были карты. Я знала лица королевских мастей лучше, чем лица своих соседей.
Карты мечей потрескивают, как молния в горах в летний зной. Жезлы шипят, наполняя меня жаром до локтя. Кубки заливают ощущения холодной волной, скользящей по венам. А Монеты кажутся тяжёлыми, как камни несмотря на то, что они всего лишь бумага и пигмент, как и остальные.
