– Быть может, студенты забавлялись? – предположил Грай.
– Вся река светилась, насколько было видно из башни. Чтобы заставить реку сиять так долго, понадобился бы целый отряд чаров. Расставить их с ровными промежутками, синхронизировать время… – Серый покачал головой. – Реку словно напитали светом совершенно иного качества.
Все умолкли, а потом заговорили разом.
– Значит, седьмой дом возродился в Сумерках!
– Перетряхнуть их там хорошенько и найти!
– Нужно знать точно!
– Мы знаем достаточно – местонахождение, – перебил голоса спорщиков Серый. – Свет разлился от Правых Порожков.
– В Сумерках зреет сопротивление, – напомнил оракул. – Восстание неминуемо.
– В наших силах ослабить бунтовщиков уже сейчас, – предложил Тибальд.
– Один из центров, по нашим данным, как раз в Правых Порожках, – поддакнул оракул.
– Наследник седьмого дома – все равно что знамя, за которым поднимутся тени, – задумался Монтега.
Глава дома черных котов молчал, но его зеленые глаза зло сверкали. Освальд из белых псов склонил седую голову на грудь и, кажется, задремал.
– Да и пусть себе поднимаются, – отмахнулся Грай, осклабив белые зубы. – Как будто мы с ними не справимся.
– Потери плохо скажутся на экономике, – попытался воззвать к разуму Артирес.
– Если гниет палец, то не надо ждать, пока зараза перекинется на всю руку, – возразил Тибальд. – Мы можем решить две проблемы одним махом.
– Я против, – подал голос Стерх Уилсон.
– А я предлагаю лишить голоса Стерха Уилсона, главу дома черных котов, – произнес Тибальд. – Это справедливое требование, раз уж Расмус Корреган, замешанный в предательстве, вышел из-под его крыши. Надеешься возвыситься за счет седьмого дома?
– А ты не веришь в мое человеколюбие? – усмехнулся Стерх.
– Ни капли.
– Ты прав, Расмус Корреган из моего дома, а значит – под моей защитой. У меня тоже есть требование: я настаиваю, чтобы его выпустили из цитадели и вернули домой. Он не сделал ничего плохого.
– Нет, – категорично отказал Тибальд, подняв руку и предлагая голосовать.
Монтега, оракул и, тьма бы его побрала, Грай тоже подняли руки.
– Расмус Корреган должен остаться в цитадели если не как обвиняемый, то как особо ценный свидетель, – кивнул Грай.
– Мы выясним, что он скрывает, – тихо пообещал Серый, и от его голоса у Артиреса мороз продрал по коже.
– Темная кровь! – выкрикнул Освальд, резко вскинув голову, и Тибальд, серебряный лев, успокаивающе похлопал его по плечу.
– Мы проследим, чтобы и ты, и темная кровь могли и дальше спать спокойно, – снисходительно пообещал он.
Голосования по более важным вопросам так и не вышло, и Артирес был рад. Тьма знает, откуда вылез этот несчастный библиотекарь, но он появился очень кстати, чтобы прикрыть и тень, и бабочек Бастиана.
Он нагнал Стерха Уилсона в коридоре, и какое-то время они шли рядом молча.
– Значит, новые возможности? – спросил Стерх.
– По крайней мере, это интересно, – осторожно ответил Артирес.
– Согласен, – кивнул тот.
Я сидела за столиком ресторана, на окнах которого висели роскошные шторы из тяжелого алого бархата. У нас в Сумерках штор не вешали никогда – не было в том нужды, каждую крупицу света считали за благо. Распорядитель зеркал вел строгий учет лучей, и за то, чтобы получить дополнительные полчаса света на свой огород, тетя Рут каждый месяц отстегивала тридцать монет. Но на солнечной половине ценили тень и прохладу.
– Ты как будто не здесь, – заметил Бастиан, взяв меня за руку, и по моей коже тут же заплясали солнечные зайчики.
– Прости, – ответила я. – Что ты говорил?
– Почему ты решила заниматься по тетрадке Расмуса? – повторил Бас свой вопрос. – Есть учебники и методички, которые объясняют приемы боевки куда понятнее.
Потому что Расмус Корреган – мой отец, который когда-то спас меня от тварей ночи, и сейчас спасает снова, быть может, от тварей пострашнее.
– Расмус пишет, что в этих приемах может проявиться вторая половина моей силы, – пояснила я, понизив голос.
Во мне течет темная кровь седьмого дома. Я не имела права больше от нее отказываться. Мой отец, с которым я едва успела познакомиться, томится где-то в заключении. Мои родные Сумерки находятся под угрозой вечной тьмы. Восстание, если оно все же случится, зальет землю кровью и превратит Фалько в убийцу, и не только его.
Себастиан Альваро – высший чар, лучший в боевке на своем курсе. Конечно, его отправят в Сумерки тоже. Быть может, засчитают это за практику, добавят пару баллов к и без того высокому рейтингу.
К нам подошел официант, поставил передо мной блюдо с чем-то маленьким, но дико изысканным.
– За такое у нас в таверне могли бы и побить, – усмехнулась я, рассматривая пирамидку из розовых рыбных лепестков, сбрызнутых каплями густого желтого соуса.
– Давай поменяемся, – предложил Бастиан и, не дождавшись ответа, забрал тарелку себе, а передо мной поставил салат с добрым куском мяса.
– Оно красиво называлось, – виновато пояснила я.
Надо было признаться, что меню словно написано на чужом языке, но я и без того чувствовала себя здесь неловко.
