— А я думаю, что ты просто не догадываешься о том, что можешь стать очень сильным магом, — он наклонился, грея в руках чашку и смотря прямо в глаза, пытаясь вселить в меня уверенность. — Такой силы магии я не встречал среди адептов.
Его глубокий взгляд был непрошибаемо твёрд и уверен. Так, что я почувствовала поднявшееся воодушевление. Не встречал? Демон, как же мне открыть её? Как понять, что это вообще такое?
Конечно, ректор был уверен, что говорит о магии стихии, но я то знала, что это не она пульсирует во мне.
— Я... могу помочь, — его взгляд теперь блуждал далеко за моей головой, будто он сам себя убеждал в произнесённых словах. А затем и вовсе сомкнул губы в тонкую линию и кивнул. — Ради твоего будущего.
Сказать, что я удивилась, значит ничего сказать.
— Я буду давать тебе личные занятия. Мои возможности позволяют это сделать. А я заинтересован, чтобы мои адепты выпустились успешными магами, — почему мне опять кажется, что он сомневается?
Я уже открыла рот, чтобы отказаться, какой бы невежей я после этого не выглядела. Сам ректор предлагает помощь, а я отказываюсь!
Но больше всего на свете я боялась, что кто-то раньше меня может узнать о моей магии, тайне, которую я хранила больше восьми лет. И может случиться непоправимое. Что, если эта магия, окажется запретной или опасной?
Однако в голове щёлкнула идея. Если занятия будут личными, значит они будут проходить во внеурочное время и не в аудиториях. А значит они могут проходить здесь, в его комнатах? Так у меня появится хоть какой-то шанс заполучить дневник Тимилиса.
— Спасибо, но мне всё ещё кажется, что вы ошиблись. Во мне нет огромного потенциала. Однако я очень хотела бы попробовать, — я кивнула, видя одобрение в его глазах. — Возможно, это действительно поможет мне.
— Однозначно поможет, — а вот он был уверен.
Так мы условились, что будем заниматься два раза в неделю. В среду и субботу. И для лучшей концентрации, чтобы ничто не отвлекало и сохранении всё в тайне (я настояла, что не хочу афишировать наши занятия) занятия будут проходить здесь, в его личном кабинете.
Уже по пути в свою комнату я ликовала. Всё складывалось как нельзя лучше! Если бы не мерлок, такой возможности бы даже не возникло! Этот малыш проложил мне дорогу к дневнику Тимилиса! Я уже грезила о том, как возьму в руки дневник и начну изучать его. Лишь бы у эльфа оказались те же силы, что и у меня.
***
— Я здесь отец.
Юный дракон преклонил колено перед отцом. Правитель империи, великий Аксинор Сонаура, некогда свергающий врагов одним взглядом и взмахом крыльев, сейчас лежал на гигантском ложе, отделанном золотом и янтарём. По его бледному, испещрённому морщинами лицу всем сразу становилось ясно, что императору оставалось совсем недолго. Поэтому в императорские покои не допускали никого, кроме самых близких и доверенных.
— Ты опоздал, — даже сейчас, когда дракон медленно открыл веки, в его голосе слышалась сталь. А во взгляде светилась сила. Угасающая, но живая и опасная, как лезвие кинжала.
— Прости, отец.
Аксинор Сонаура никогда не был понимающим и мягким отцом. Он был императором, а отцом его можно было назвать лишь формально. Его сыновей воспитывали наставники. А его самого почитали, боялись и беспрекословно подчинялись.
Амерон никогда не мог расслабиться рядом с ним. Несмотря на это, с детства ему было дозволено всё. Все капризы и требования принца тут же исполнялись. А когда он повзрослел, перед ним стали открыты все дороги. Он мог изучать науки, возглавить совет или пойти по стопам покойного дяди и стать генералом. Либо не заниматься ничем. Он мог позволить себе даже это, ведь он был не наследным принцем. Пока однажды брат, который должен был принять правление и стать следующим императором Лирелии, не потерял контроль над своим драконом. Это была кратковременная вспышка, которую он с трудом, но погасил. Но после этого последовали следующие.
Аксинор Сонаура, его отец, решил, что императором не может стать тот, кто не может совладать со своим драконом. Тот, кто оказался слабее своей сущности. Он считал, что это не дракон был невероятно силён и необуздан, а его брат, Нидар чересчур слаб.
Сейчас брат лечился далеко от столицы, на самой окраине Лирелии под контролем специалистов. А его, Амерона, объявили наследником и будущим императором.
Он должен был взять на себя обязанности своего брата, ответственность за империю и забыть стиль своей прошлой жизни. Теперь это всё было не для него. Теперь для него началась иная жизнь. Полная строгих ограничений, которым принц следовать не желал.
— Амерон, это моя последняя зима.
— Не говори так отец, — Амерон встал и сделал шаг к отцу.
— Не перебивай меня! — в голосе императора зазвучало столько силы, что окна в комнате задрожали. Однако после он закашлялся, прикрыв рот салфеткой.
Когда он отнял салфетку от лица, то оба увидели, что она окрасилась от пятен крови. Император сжал челюсти и кивнул своим мыслям.
— Всё так, как я и предполагал. Тебе нужно готовиться к принятию престола.
