Я открыла рот, чтобы возразить. Теперь, когда я осознала, что мы были наедине столь долгое время и я даже не представляла, что всё, что ему оставалось, это наблюдать за мной, мне стало очень неловко. Поэтому хотела поскорее минимизировать наше общение.
Но возразить мне не дали.
— Дай мне руку, — он протянул ладонь, не ведясь на мои попытки откреститься.
Мне оставалось лишь вложить свою ладонь в его руку. И игнорируя скользнувшие мурашки, телепортироваться вместе с ним к порогу моей комнаты.
— Спасибо, магистр Делони. И за то, что помогаете раскрыть магию стихий.
Я собралась и подняла голову. Сжала зубы, чтобы стойко ответить на его острый притягивающий взгляд. Взгляд, от которого было тяжело отвести глаза.
— Не стоит, адептка Эйвин. Это моя работа.
День за днём близился конец осени. Деревья отбросили оставшуюся на ветвях яркую листву, тёплые лёгкие ветерочки по-немногу сменялись на порывистые и холодные. Я знала, что на территории магических учреждений смена времён года всегда происходила очень плавно и не была столь агрессивна и непредсказуема, как за барьером, окружающем их. Но не смотря на это, наступали дни, когда адептам приходилось плотнее закутываться в свои мантии.
Занятия с ректором приносили свои плоды. На занятиях по гидромагии и боевой магии я замечала, что не только защитные, но и атакующие чары стали даваться гораздо легче, а специальные стихийные заклинания выполнялись безошибочно. А ещё ощущала, что моя сила в принципе заметно увеличилась и откликалась гораздо послушнее. Вода в моих руках стала более податливой. Это вселяло в меня такую радость, что хотелось петь и плясать.
Во время медитаций я теперь не всегда погружалась столь глубоко, как во время второго занятия. Часто я оставалась на поверхности, практикуя контроль мыслей, чистоту разума и эмоций. Душевного равновесия и баланса.
А после самих медитаций, не так давно, начали тренировать мою концентрацию. Я создавала водные структуры, а ректор задавал мне вопросы, таким образом тренируя мои внимательность и способность сосредотачиваться на нескольких действиях одновременно. По-немногу росла и моя выносливость, ведь часто я практически полностью исчерпывала свои силы к концу дня. Однако магия с каждым разом восстанавливались всё быстрее.
И если в первые дни я отвлекалась даже на звуки голоса дракона, то теперь могла удерживать свои водные башни по получасу, при этом отвечая на вопросы. Сперва ректор задавал вопросы на учебную тему, затем мы перешли на общие вопросы, вроде погоды за окном и какие блюда подавались вчера на ужин.
А в какой-то момент я словила себя на том, что рассказываю ему о том, как любила собирать грибы осенью на поляне. И о том, что Лейда, моя тётя была магом земли. О том, что она умела очень многое, и как помогала жителям нашего городка. Это очень заинтересовало дракона. Он слушал мои истории происшествий в городке. Например, как мы спасали его от неожиданного нашествия табуна диких дивней, или о том, как один маг-самоучка чуть не устроил грандиозный потоп на полгорода, а нам пришлось спасать жителей и их имущество.
Когда я впервые осознала, что рассказываю о том, чем раньше ни с кем не делилась и сама при этом расслаблено смеюсь и закатываю глаза, как если бы вела беседу с тётей, а не с ректором Академии, я резко запнулась. И лишь затем поняла, что моя водная башня уже давно утекла в кувшин. А дракон меня даже не одернул. А лишь улыбался краешком рта, внимательно слушая.
Вместо того, чтобы смутиться, я качнула головой, и сама от себя не ожидая, широко улыбнулась Тирону. Провела рукой над водой, собирая сразу пару башен. Будет больше стимула не отвлекаться.
— Мы вроде бы заниматься должны, — улыбнулась я.
— Извини, это было слишком интересно, — кивнул он, пряча улыбку и собирая ладони вместе.
Наши занятия омрачал только тот факт, что я больше ни разу не смогла остаться одна в его личном кабинете. Дневник Тимилиса был всё ещё недосягаем для меня.
Зато у преподавателя по языкам с кафедры целителей я смогла получить перевод слова «дневник» на все существующие в нашей империи и более старые языки. Я подозревала, что Тимилис мог вести дневник на другом языке. Ведь, в конце концов, прошло не мало времени, а тёмный эльф мог таким образом защитить свои записи. Хотя я очень надеялась, что ошибалась, ведь в этом случае, это добавило бы мне трудностей.
За несколько недель мерлок подрос и превратился в храброго, но при этом очень забавного охранника моих сокровищ. Сокровищ в виде сладостей, которые я тайком уносила с ужина для него. Ректору пришлось снабжать нас питанием. Ведь Мерлок был хищником и кроме сладостей ему была нужна настоящая питательная пища.
А ещё он смог наложить на него чары невидимости. Теперь кроме меня и ректора мерлока никто не видел. Дракон раз в две недели обновлял чары, ведь магическая сущность моего питомца быстро истощала силу чар.
— Лисса, вернись к нам!
