Пустынница супилась и молчала нежно тиская собаку.
— Понимаешь, — продолжила я, — животному не позволят жить в доме. Да ему и самому будет плохо взаперти. Сейчас твой пёсик живёт в домике садовника. Его хорошо кормят. Эш даёт ему молочко с мясным соком. Видишь как он подрос? Нам разрешили отнести его к тебе, надеясь, что ты будешь вести себя как нормальная девушка, а не как глухонемая лесная бука. Ты уже здорова. И, если выйдешь из лазарета и станешь жить в комнате, как остальные, сможешь навещать своего друга каждый день. Если позволишь, Эш хотела бы тоже видеться с малышом. Она к нему привязалась. Наш садовник оборотень. Он объяснил, что у вас привязка. Ты его хозяйка. Но друзей ему заводить можно? Тебе ведь нельзя покидать это место. Твой дар раскрылся из-за опасности. Ты попала в смерч и использовала магию перемещения. По закону короля, тебе нужно теперь или научиться управлять даром, или тебе его запечатают. Да и идти тебе некуда. Мы с Эш читали про ваш народ в книге. Там написано, что ни один род тебя не захочет, после того, что ты покинула семью. Это правда? Ваше племя такое обособленное и скрытное, что мы не можем полностью верить книжным свидетельствам.
Девушка внимательно прислушивалась. Похоже было, что понимает она меня только частично. Скорее всего, речь пустынников из того же истока, что и наша, но гораздо проще и примитивнее. Или круг слов другой. Ведь речевые понятия идут из образа жизни. Значит надо говорить с ней попроще. А потом она подучится. Она магичка, а у всех магов хорошая память. Иначе они были бы не в состоянии запоминать так много заклинаний. В бою не станешь рыться в справочнике. Как и задавая программу артефакту. Или готовя зелье и насыщая его силой. Если сам рецепт можно брать и в записи, то заклинание, которое вкладываешь, нужно читать по памяти. Во время произнесения магических формул, впадаешь в транс, связываясь с магоканалами и энергетическими узлами. Правильно пробуждая последние и выжимая из них энергию, управляя потоком.
Девушка подняла глаза и мельком оглядела каждую из нас. Поднимать глаза от земли её не учили. Как же она бедняга сможет учиться, такая дикая? Ей бы поселиться пока с нами, но наша комната не рассчитана на троих. Можно, конечно поговорить с ректором. Он должен согласиться, что девушке нужно руководство. Хотя бы на первое время. А она пока и с нами общаться не спешит. Я тяжело вздохнула.
— Мы понимаем, что тебе боязно в незнакомом месте, среди чужих людей. Но здесь никто тебя обижать не станет. Ну, разве что какая-то глупая девчонка тебя дразнить станет. Сделать тебе больно в любом случае не получится. Или я ничего не понимаю в зверях-защитниках.
— Я Диля, а род наш Фарий, — робко пробормотала девушка.
— О! — восхитилась Эш, — Диля на древнем диалекте — красавица. А фарий — значит несокрушимый. Это из-за твёрдости алмаза? Или характеристика самого рода?
— И то, и другое. Все имена родов связаны со слезами бога. С нами соседствуют рода Диамант и Адамас. Самый твёрдый и Неподдающийся. Дальше живут Карбонадо или Мглистые. Я слышала про молодой род Закит, что значит Хамелеон. Слёзы на их участке меняют цвет. Фастос, тоже не из древних.
— Фастос значит дымчатый. Отец дарил маме бриллиант, который называл именно так. В них как будто застыли пылинки. У вас встречаются очень длинные фамилии. У нас они короче.
— Ваши не такие древние, — убеждённо заявила пустынница. Чем длиннее имя рода, тем он древнее. Самые старые рода встречались ещё с богами на не проклятой земле. Наш род не очень старый. Зато на нашем участке самые прозрачные слёзы. Совершенно бесцветные, как первая божественная слеза. Я хорошо разбираюсь в камнях. Бог по своей женщине плакал долго. Сначала слёзы были прозрачны, потом стали появляться цветные. Цвет говорил о настроении бога. Чем темнее камни, тем хуже настроение. Чёрные появились, когда горе его стало неизбывным. А красные, когда он проклял наш дом и покинул мир. Поэтому они самые редкие.
— Как интересно… — прошептала Эш, — я думала бриллианты бывают только прозрачные. Другие цвета — другие камни… Но я приютская. Что я могу знать о драгоценных камнях?
— Диля, — обратилась к пустыннице я, — наши комнаты предназначены для двух институток каждая. Но я бы хотела, что бы ты вышла из лазарета и начала учиться. Мы бы могли помочь тебе освоиться. Скажи, ты хотела бы жить одна, с какой-то другой девочкой или с нами двумя? Если ты захочешь быть с нами, я поговорю с деканом или даже ректором Корвином, что бы для нас нашли подходящую комнату.
— Корвин? Это такой странный с волосами на лице? Он приходил ко мне и много говорил. По-моему именно так называла его женщина, что давала мне горькую воду. Только я боялась его слушать. Мужчины сначала говорят, а потом делают больно. Так говорили сёстры.
— Ректор не сделает тебе больно. Он хороший человек. Для здешних девушек он как отец, — возразила ей Эш.
— Отец может побить, если не соблюдаешь правила.
