Выслушав мальчика, я чуть вопросительно глянула на его сестру. С определенной долей вероятности девочка тоже была оборотнем, но имя все же хотелось бы услышать.
— Мария Риат, — с той же спокойной уверенностью, что и брат, начала девочка, — вампир, княгиня, Белый клан.
Спир за моей спиной с шумом выдохнул. Невольно обернувшись, я едва ли не впервые увидела непередаваемый ужас на лице своего напарника. Да, мало нам было проблем — еще парочка решила нарисоваться. Эх, понять бы еще, с чего это князь столь бурно отреагировал на эти вполне себе мирные слова девчонки.
К счастью, долго мучиться этими вопросами мне не пришлось — Артемикай Амизард, до этого просто наслаждавшийся бесплатным представлением, с некоторым недоумением уточнил:
— А разве белые не были полностью истреблены во время последней войны со светлыми?
— Были, — сухо ответил Спир. Он вновь взял себя в руки, вернув прежнюю невозмутимость на лицо, вот только мне от этого стало еще хуже. — Последний белый князь погиб как раз в год моего рождения. Дитя, как тебя угораздило родиться в этом клане?
— Мой отец был его воином, — с показным безразличием произнесла девочка. — А так как у обычных вампиров девочки не рождаются, тот факт, что я унаследовала его дар, говорит о переходе нашей семьи на качественно новый уровень.
— Все так, — подтвердил мой напарник. — Но все же мне хотелось бы поговорить с тобой. Без свидетелей.
Мария, насмешливо сощурив глаза, посмотрела вначале на меня, потом на Спира и с каким-то внутренним удовлетворением произнесла:
— Как скажете, повелитель.
Надо ли говорить, что мне абсолютно не понравилось, как это прозвучало? Слишком многое стояло за этой фразой. И к сожалению, далеко не все там вписывалось в рамки обычной вассальной клятвы.
Взглядом проводив напарника и его новую протеже, я так и не смогла заставить себя не смотреть им вслед. Князь и княгиня… последние в своем роде… Наверно, красивая могла бы выйти из них пара. Вот только этот вампир уже принадлежит мне! И я, в отличие от самого Спироса, уж точно не умею делиться тем, что мое! И мне плевать на политику и целесообразность.
«Успокойся! Никто и не претендует на твоего князя! Слышишь? Никаких непроизвольных изменений! Тем более на глазах инквизиторов!»
Топька в один миг обрушила на меня всю силу своего гнева. Голова мгновенно потяжелела, и в висках, в такт пульсу, стало отдавать болью. Впрочем, совсем не физические страдания заставили меня взять себя в руки: на крыльце жилого корпуса показался мужчина в бело-багряной рясе инквизиторов. Я даже не успела толком подивиться подобной наглости в центре темных земель, а он уже спустился вниз и довольно дружелюбно мне улыбнулся:
— Ваше высочество принцесса, счастлив видеть вас.
Что ж, нечего было и надеяться, что меня тут могут не узнать. Видимо, придется отыгрывать прежнюю роль. Неприятно, конечно, но рядом с инквизиторами маска Малики Нилам всегда сама возникает на лице — сказываются годы практики в боевых условиях.
— Граф Свейн, — коротко кивнула я, не отрывая взгляда от лица своего противника. Несмотря на возраст, а Алев Свейн был ровесником моего отца, выглядел он еще весьма молодо. Возможно, это давала о себе знать примесь чужой крови, а может, и правда, как и говорили, его поддерживала сама вера. Но это все лирика, действительность же заключается в том, что за последние десять лет этот инквизитор не постарел ни на день: все так же идеальна его осанка, все так же тверд шаг. Высокий, мощный (развитую мускулатуру не удалось скрыть даже предписанной традициями рясе), светловолосый мужчина с довольно приятными чертами лица и светло-золотистыми глазами. В общем, чистокровный светлый. Куда более чистокровный, чем отец или я.
Впрочем, пугала не чистота его крови, а сан — первый ранг за красивые глаза не получают. А значит, багрянец на мантии он носит вполне заслуженно — в память о той крови, которую пролил во славу своего бога.
Ох, и что только привело его в Зардию? И не надо мне тут заливать о милосердии и любви к племянникам — странно, что те вообще появились на свет. Хотя как показывает опыт, Церковь весьма охотно идет на сделки, особенно если те ей выгодны.
— Надеюсь, близнецы не доставили вам хлопот, — продолжая тот же светский разговор, произнес Алев Свейн.
— Ничуть. Весьма интересные дети, — в том же тоне ответила я. Подобные ничего не значащие беседы меня обычно изматывали сильнее иных политических споров, но и послать ко всем светлым данного типа я не могла — пока он под присмотром, как-то спокойнее.
Впрочем, продолжать этот разговор мне и не пришлось: на крыльце появилась еще одна партия «в сияющих доспехах». Абрахас, Карима и… Фотис. И в тот момент, когда мой взгляд встретился с взглядом моего неудавшегося мужа, я отчетливо поняла, что попала…
