После писка маленькой женщины повисло неловкое молчание, и если парни просто переводили друг на друга непонимающие взгляды, то стор Эвангелион, казалось, о чем–то крепко задумался. Мне больше жизни хотелось узнать, что же творится в мужских мыслях, поэтому я, превозмогая одолевшую робость, спросила:
– Стор Эвангелион…это плохо, что я вижу… – но подобрать определение лилипутке не получилось, и я запнулась, опасаясь обидеть притихшее в ладонях существо.
– Тикки–Рё фея, Морин. Феи, как и демоны – жители диких земель, – разрешил мои сомнения некромант.
По сборищу парней пробежался дружный восторженный возглас.
– Морин увидела фею Гейла!
– А всего–то первый курс, молоко на губах не обсохло!
– Но–но–но, мне б такое не обсохшее молоко попробовать! – отозвался кто–то особенно смелый, отчего я смутилась, а Амон зыркнул куда–то в середину толпы:
– Мелкую не трогать! – и сказано это было с таким предупреждением, что все разом угомонились.
При этом сама фея посмотрела на меня с оценивающим сердитым прищуром, так, словно примерялась отвесить подзатыльник за совершенную пакость. Потом оттолкнулась от ладони и взлетела на плечо, начав пробираться сквозь густые волосы с явным желанием что–то сказать на ухо, и ее шаги отзывались во мне щекоткой. Доковыляв, она тут же развеяла желание улыбнуться:
– Будешь распускать руки на Эвангелиона – пожалеешь!
Я, не ожидавшая подобной наглости, резко повернула голову в ее сторону, отчего раздался душераздирающий писк, заставивший меня приложить ладонь к уху, а сама фейка отлетела на безопасное расстояние, что–то возмущенно бормоча. Потом ринулась к некроманту и уже рядом с ним пожаловалась:
– Зловредная, как и все демоницы! Видишь, она хотела задушить бедную Тикки!
И выражение лица у противной малявки при этом сделалось такое жалостливое, что я сразу поняла: не сработаемся. Просто потому, что я не собиралась на мужских нервах, нестойких к женским истерикам, играть, и подлых приемов не одобряла совершенно. Но вредине отомстить захотелось очень сильно. В конце концов, разве это я первой решила обозначить свою территорию? Ну и ревнивая же спутница оказалась у некроманта!
– Тикки, я буду рад посмотреть на самоубийцу, которая однажды решит поднять на тебя руку, – хохотнул некромант. – А теперь, будь добра, посмотри на Морин и определи, пожалуйста, какой частью демонической крови она обладает, раз с легкостью видит тебя в пространстве.
– Да демоница она, – возмущенно фыркнуло красивое нечто, – что ты еще от меня хочешь?
– Странная, выходит, демоница, когда оба родителя – люди, – не обращая внимания на явное нежелание феи сотрудничать, заметил Эвангелион.
Парням, наверное, в новинку было наблюдать полунемой диалог преподавателя с неизвестной женщиной, поскольку один из них – светловолосый вихрастый жердина – бочком подошел ко мне и тихо спросил:
– О чем спорят?
– Я ей не понравилась, – не стала скрывать я, – и она не верит, что я не демоница.
– Демоница? – удивленно вздернул бровь Амон, по–новому на меня посмотрев. – А больше Тикки ничего не говорила?
– Остальное не для некромантских ушей, – подумав, ответила я.
– Ругалась? – догадался парень.
– Почти.
От разговора с третьекурсниками меня отвлек серьезный голос Тикки:
– Дед или бабушка. Готова биться об заклад, что какой–то из дедов.
– А стихия? – кажется, внимание преподавателя и феи было целиком и полностью сосредоточено на мне.
– Не знаю… – пробормотала фея.
У меня создалось впечатление, что собственным ответом она недовольна, поскольку Тикки–Рё все еще продолжала изучать меня, с каждым разом становясь все более хмурой. Наконец она и вовсе подлетела ближе, совершила круг почета у моей головы, потом в бессилии развела руками:
– Такое ощущение, что ее хорошенько заблокировали. Девочка, ты вообще кто?
– Она тут? – вихрастый парень, похоже, заметил мое повышенное внимание к полету феи.
– Тут, – подтвердила я, а потом обратилась к фее. – Меня зовут Морин.
– Это я уже слышала, – недовольно отмахнулась дамочка и вернулась к Эвангелиону. – Интересно, что будет, когда она начнет способностями пользоваться.
Некромант на это не ответил ничего, только задумчивости во взгляде прибавилось. Междусобойчик мага и феи разбавил чей–то раздраженный голос:
– А давайте уже к занятию приступим? Мы же практику должны на Морин отработать!
