– То–то же! – на удивление быстро смягчилась Тикки. – Глядишь, и толк из тебя выйдет, девчонка–принцесска…главное – об ответственности вспоминай почаще! – и мне послали такой говорящий взгляд, что я не смогла не спросить:
– Почему вы меня принцесской называете, Тикки?
– А кто ты есть–то? – искренне удивилась фея. – Думаешь, если Гейл еще не сложил все детали загадки, другие не догадаются, Армина? Только вот не нравится мне чрезмерное внимание хозяина к тебе – боком ему все это выйдет!
– Тише! – шикнула на мелкую я, не понимая, как та могла меня вычислить. – Не называйте меня Арминой. Вы сейчас не только меня, но и Амона подставляете!
– Вот и думай лучше, чтобы этого больше не произошло! А меня все равно никто из живых не услышит – из демонов тут только ты сидишь, – не менее серьезно ответила мне фея.
Препирались мы с ней недолго и расстались, похоже, обе в плохом настроении. Из столовой я выходила, когда туда стали стягиваться учащиеся. Куда делась фейка, меня, честно говоря, не особенно волновало. Никого не хотелось видеть – вина за то, что Амону достанется, грызла изнутри. Так что я отправилась ближе к корпусу, где чаще всего проходили пары у суолов с факультета Жизни – там был организован небольшой садик со скамейками. На одну из таких я и примостилась. Видимо, задумалась крепко, раз чужого присутствия не заметила.
– А я все думал, почему ты так рьяно взялась отстаивать интересы своей принцессы…Морин! – с издевкой произнеся мое имя, рядом опустился Дарий и одарил меня торжествующей улыбкой. – А ты просто оказалась той, которую мне напророчили в жены! Ну, здравствуй, невестушка, – не стал ходить вокруг да около водник.
В этот момент я прокляла все на свете: собственную несдержанность, заставившую напроситься на ритуал Амона, Гейла с его благородством, посчитавшего, что меня стоило спасти от демонов, и даже Тикки, не смогшую держать язык за зубами. Потому что, останься я в подземелье, кто–нибудь из демонов бы появился и прекратил мои мучения. А теперь обо всем узнал Дарий. То, что он не пытается застать меня врасплох, и так было понятно: скорее всего, водник установил за мной тотальную слежку, и сегодняшнее излияние феи тоже стало ему доступно, как и мои ответы. Но я не теряла надежды, а потому решилась до последнего изображать святую наивность.
– О чем ты, Дарий?
– О том, дорогая, что ты только что общалась с кем–то, кого невозможно увидеть и услышать простому магу. И этот кто–то, судя по слухам, дошедшим до меня, являлся не кем иным, как феей нашего высшего некроманта. Как думаешь, многих фея может назвать принцессами? Им ведь открыто то, что обычным магам недоступно. Феи – древнейшие создания нашего мира. А ты попросила одну их них не называть тебя Арминой, причем вид у тебя был такой, словно открыли страшнейшую тайну твоей жизни.
Я молчала, не подтверждая и не опровергая его слов. Главное сейчас было выиграть время и посеять в принце королевства Воды зерно сомнений в собственных словах. Дарий, однако же, не спешил разочаровываться.
– Кажется, я понимаю, почему ты так спешила расторгнуть нашу помолвку, Армина, – вкрадчиво продолжил он. – Ну, признайся: завела шашни с некромантом и испугалась, что о твоей испорченности станет известно в первую брачную ночь? Я ждал от тебя большей верности, дорогая!
Этого я стерпеть не могла. Я вскочила со скамейки, гневно глядя на водника, и воскликнула:
– Да как ты можешь обвинять меня в том, чего сам даже отдаленно не попытался сохранить?!
– А–а–а, значит, все–таки я был прав, – принц удовлетворенно сложил на груди руки и тоже поднялся. А я поняла, что влипла окончательно. – Ну что ж, Армина, твою целомудренность мы еще проверим – обязательно проверим, – многообещающая улыбка водника мне совсем не понравилась, и кожа покрылась мурашками от одной мысли о том, что он ко мне хотя бы притронется. – А пока я еще не решил, что делать со свалившимся на мою голову счастьем. Ну–ну, не сопи, малышка – ты сильно изменилась: не узнай я о тебе таких трепетных подробностей, никогда бы не признал невзрачную мышку, которой ты была на портрете. Жизнь действительно тебе к лицу. Возможно, я даже задумаюсь о том, чтобы оставить тебя единственной женщиной в своей жизни, – с этими словами, послав мне воздушный поцелуй и, слава Смерти, развернувшись спиной, Дарий оставил меня. Слава смерти? Я действительно подумала об этом?!
Откуда–то налетел пронизывающий ветер, несмотря на установившуюся теплую и солнечную погоду. В себя я пришла, лишь почувствовав, как щеки стали мокрыми от слез. Почему, ну почему просто не дать мне пожить спокойно? Сколько еще придется перенести, чтобы заслужить право стать свободной и счастливой?
