– Я надеюсь, они мирятся с Авидалой, – просто ответила я.
Парни понимающе переглянулись, словно в моем замечании двойное дно обнаружили, и Генвар, тоже оказавшийся здесь, хохотнул:
– Неужто земная зазноба смилостивилась?
Остальные дружно загоготали, и я, наконец, поняла, что все они имели в виду. Вспыхнув, я тут же встала на защиту подруги:
– И ничего она не зазноба!
– Пти–и–и–чка…так ведь Амон–то сейчас с твоей подружкой мирится – значит, ты у нас получаешься свободной? Разрешите за вами поухаживать, суола Морин? – с загадочной улыбкой подал мне руку незнакомый парень–некромант, но я только головой покачала:
– Извините, суол, но времени на личную жизнь у меня сейчас нет. Только на учебу. Дождётесь, когда я закончу Академию? – и так невинно на него посмотрела, что остальные захохотали еще сильнее прежнего, заглушая даже то, что у Амона происходило:
– Апикс, тебя сделала первокурсница!
– Тише! – попросила я остальных. – Я должна зайти, когда там все успокоится…
– Подглядывать будешь? – спросил кто–то из собравшихся, и я нахмурилась:
– Неправда! И вообще – нечего вам тут делать и уши греть! Не уверена, что Амон этому окажется рад.
– И правда, парни, давайте–ка расходиться! – спохватился знакомый мне Генвар и подмигнул в знак того, что поможет с собравшимися некромантами. Вскоре в коридоре не осталось почти никого, кроме меня и знакомого третьекурсника.
– Ну, хоть чем–то должен я расплатиться за те неприятности, которые причинил тебе на первом занятии, – дружески улыбнулся Генвар.
Как раз в этот момент звуки из комнаты Амона стихли, и мы, переглянувшись с неожиданным спутником, одновременно двинулись в сторону двери, ведущей в покои принца смерти. Я тихонечко опустила ручку и приоткрыла щелку, чтобы удостовериться, что у моих друзей все в порядке. То, что мы с Генваром наблюдали в следующее мгновение, заставило меня решительно совершить обратное действие и, мучительно покраснев, взглянуть на Генвара. Собеседник мой, напротив, лучился отличным настроением и заговорщически шепнул на ухо:
– Пойду парням расскажу, что белокурый айсберг пал в неравном бою с любовью! – с этими словами, начав насвистывать какую–то веселую мелодию, Генвар меня покинул.
Я же осталась у двери, мучительно соображая, стоит ли стучаться или подождать, пока влюбленные оторвутся друг от друга. Увиденное заставило одновременно и смутиться, и порадоваться за парочку. Действительно, то, как Амон сжимал в объятиях и целовал соседку, породило в душе бессознательное чувство, что Авидала находится в надежных и любящих руках, а то, как доверчиво к нему тянулась Ави, давало понять, что она уверена в некроманте, как никогда. Вместе с радостью, правда, где–то в глубине души появилась и небольшая доля грусти: у меня такого защитника все же не было, однако память тут же подкинула воспоминание, полученное благодаря духу. То самое, где Гейл с тревогой смотрел на меня в полутемном коридоре с нашим деканатом. Почему–то в короткое мгновение мне до боли захотелось, чтобы этот эпизод благодаря моим жалким попыткам изменить будущее все же со мной произошел. Почему? Кто знает…всему, что было связано с Эвангелионом, я не могла дать разумного объяснения.
Постучав, я открыла дверь уже без румянца на щеках, заставая картину смущенной Авидалы, спрятавшейся у Амона на груди. А все же красиво они смотрелись: два блондина, Ави ниже Амона на полголовы и выглядит рядом с ним такой хрупкой и ранимой. Друг улыбался, и мне передалось его хорошее настроение. Как же я была рада, что все, наконец–то, встало на свои места.
– Вот теперь можно и о серьезных вещах поговорить, – с исчезающей из голоса хрипотцой проговорил молодой человек, делая это скорее для Ави, чтобы та успела прийти в себя.
– О чем именно? – Ави, наконец, смогла избавиться от смущения.
– О том, как докатились до подобной жизни, – с невеселой усмешкой ответила я.
Она слушала внимательно, не задавая вопросов. Начиная с того момента, как меня отправили в школу при Академии, и заканчивая позорными предложениями Дария. Устроились мы как раз на кроватях: Ави с Амоном на одной, а я – напротив.
– Кто вообще додумался связать на крови двух детей, которые друг друга–то видели только на портрете? – выдала соседка после некоторого раздумья. – Тем более учитывая необычность твоего дара. Я больше чем уверена, кто–то из твоих родителей был осведомлен о том, что половина крови в его жилах течет благодаря одному из светлых демонов – если, конечно, эта скандальная фейка стора Эвангелиона правильно все учуяла, Морин. Можно я буду называть тебя Морин? – тут же уточнила она, рассеяно глядя на меня.
– Только если разрешишь называть тебя, как и раньше, Авидалой, – улыбнулась я.
– Само собой, – кивнула девушка. – Настоящее имя мне не очень нравится.
Амон обнял ее за плечи, и лицо Авидалы просветлело.
– Вот что, – сказала она, подняв вверх указательный палец, – выучиться тебе придется в любом случае. Причем на некромантию надо делать главный упор. Тогда есть шанс попасть после Академии к родственникам со стороны демонов. И уже у них просить совета.
