– Пап, ты внутри меня? – потрясенно посмотрела я на родителя. – Это ты прорвался с той стороны?
– Я, – улыбнулся он тепло и светло. – Мы же родственники по крови, будь ты инициатором круга, привязала бы меня к себе, как поступила с Цериусом.
– Пап, ты про него знаешь? – я внезапно всхлипнула, желая рассказать отцу обо всех своих бедах. Я была уверена: он сможет помочь… – Дарий хочет жениться на мне, чтобы убить!
– Знаю, – нахмурился отец. – Стоило умереть, чтобы узнать о коварном плане Дюрэя Маерийского… Я все знаю, хорошая моя.
– Папа, как мне избавиться от Дария? – слезы закапали сами собой: отец ведь демон наполовину, он должен знать ответ на этот вопрос!
– Тебе придется самой выяснять это, – с сожалением ответил отец. – Как же я жалею, что не знакомил тебя с наследием демонов! А теперь вокруг тебя стаями кружат некроманты с одним лишь желанием: заполучить потомка светлых! – со злостью и раздражением выпалил он. Мне сделалось не по себе.
– Пап? – настороженно обратилась к нему я. – Пап, ты зачем моим телом овладел?
– Хочу задушить этого черноволосого, – похоже, папа не на шутку разошелся. Честно говоря, видеть Армана Биорийского в крайней степени ярости было непривычно. И довольно страшно.
– Пап, не надо! – взмолилась я, вцепившись в локоть короля и глядя прямо в глаза. – Гейл – он не такой! Гейл хороший и помогает мне с достоинством отучиться, узнав о своем даре все, что нужно. Он поможет с путешествием к демонам. Пап, не наказывай его за свои прошлые страхи, пожалуйста, – я ощутила, как плечи сами собой поникли. Заметил это и отец, а потому крепко прижал меня к себе.
– Девочка моя, скажи, что твоя яростная защита этого мужчины – не то, на что я подумал? Я ведь так пытался уберечь тебя от союза с некромантами!
– Пап, я теперь среди них учусь, – я отстранилась и с теплой улыбкой смотрела, как все больше хмурится любимое лицо. – А Гейл – он мне очень сильно помогает. Во всем. Не вини его, что я поддалась эмоциям. Не срывай на нем собственные несбывшиеся надежды.
– Из–за меня ты вынуждена будешь просить у демонов помощи с Дарием… – упавшим голосом произнес отец.
– Что было – то прошло, пап. Не волнуйся. Я сделаю все, что в моих силах, возможное и невозможное, чтобы оказаться свободной от притязаний Дария. Просто не вини меня за то, что я позволила себе так рано влюбиться. Недостойного я бы не выделила из толпы одинаковых мужчин. Гейл – человек чести и редкостной доброты. Он совершенно не такой, каким принято считать некроманта. Прими мой выбор, пап, пусть потом наши с Гейлом дороги и разойдутся. Твоя дочь вполне способна отвечать за свои поступки. И ты за меня больше не переживай. Покойся с миром. Я люблю вас с мамой и братом. Я благодарна судьбе за то, что предоставила возможность сказать тебе об этом.
С каждым произносимым словом глаза отца все больше слезились, а силуэт его мерк, заполняя темное пространство вокруг качелей сначала неярким, а затем все более интенсивным светом. Я все сильнее чувствовала, что чужая душа отпускает меня. Отец действительно успокоился. Больше он не станет обо мне переживать…
Я возвращалась в сознание, правда, на этот раз меня тихо, но неуклонно звал другой голос: ласковый, светлый, бесконечно любимый. Что отец собирался делать с Гейлом? Я вспомнила это, и действительность обрушилась на меня, словно бросила головой вниз в колодец с ледяной водой. Оттуда, с самого дна, до меня и донесся успокаивающий шепот:
– Тише, Морин, успокойтесь. Вам больше ничего не грозит.
Не грозит, говорите? Я с ужасом распахнула глаза, понимая, что восседаю верхом на сторе Эвангелионе и, скорее всего, совсем недавно предпринимала весьма удачные попытки для того, чтобы разлучить некроманта с жизнью, сжимая его шею, что было силы! Во всяком случае, чувство мщения до сих пор не выветрилось из крови, а красные следы, видневшиеся из–под ворота куртки Гейла, красноречиво подтверждали справедливость моих ощущений. Сфокусировавшись, я тут же отдернула руки, а потом чуть не взвыла. Не знаю, что пытался делать стор Эвангелион во время моего несознательного нападения, но одна его ладонь до приятного уютно устроилась у меня на бедре! И не там, где находились края юбки, а там, где заканчивались кружевные чулки – на коже, почти соприкасаясь с нижним бельем, обостряя ощущения до невозможного.
Не ведая, что творю, я отползла от Гейла, с широко распахнутыми глазами наблюдая, как он поднимается с каменного пола, от холода которого еще и защищал меня своим телом, и усаживается на скамью.
– Морин, простудитесь, – с улыбкой пригласил он меня занять место рядом. – Не беспокойтесь, нам не помешают – я отослал ребят в общежитие.
Я не сделала ни одной попытки двинуться. Кажется, мое бездействие истолковали правильно…
– Морин, – снисходительная улыбка коснулась губ стора Эвангелиона, – неужели вы и вправду думаете, что злой дух в вашем хрупком теле мог меня покалечить?
Неуверенно глянув на него, я осторожно приблизилась и, поправляя складки юбки, присела на краешек скамьи.
