Послушавшись, водник не слишком–то бережно опрокинул меня на дно повозки, зайдя сзади. Я больно ударилась о дощатое основание плечом и сдавленно застонала. Вокруг взвились тучи пыли от лежащих рядом мешков.
– Эдак мы ее в синяках доставим, – с сомнением заметил мой тюремщик, и воздушник, забравшийся на козлы, с насмешкой ответил:
– Вот и пригодится покрывалко! Положи на дно, а принцесску сверху – не сахарная, перетерпит. А мешковиной накрой – за нами не увидят, пока до перехода доедем, а там уже разберемся!
Водник поступил в соответствии с приказом. Пусть ткань из квартиры Гейла не сильно смягчила неудобство от встречи с деревянным полом, я и этому обстоятельству была рада. Под голову водник положил пыльный мешок, сверху накрыл мешковиной, а затем, спрыгнув с повозки, закрыл ее тканью, так что свет, пробивающийся из–за облаков, мне стал виден только со стороны козел. Обойдя транспорт, он пристроился рядом с воздушником и, пользуясь тем, что моя голова покоилась совсем рядом, протянул дурно пахнущую склянку:
– Открывай ротик, принцесса Жизни. Путешествие пройдет в приятных сновидениях.
Неохотно, но я все же подчинилась. Убивать меня они не собирались – тело нужно было хотя бы доставить некоему Ласотару. Почему в памяти отпечаталось это имя, я так и не поняла. Может быть, стоило отомстить ему потом, когда выберусь из чужого плена? Ох, насколько же нелепые мысли начали приходить в голову во время действия дурманящего напитка. То, что применяли именно его, я поняла, когда уловила аромат заваренного бурого ветряника: в концентрации, когда запах становился ощутимым, он не мог служить никак иначе, чем опьяняющим снотворным. Не зря же я так тщательно готовилась с настойкой для Дария…
Склянку от моего рта убрали, водник повернулся обратно к воздушнику, а стоило повозке тронуться с места, как сознание заволокла пелена, и я провалилась в полусон–полуявь, наполненный воспоминаниями об Эвангелионе. Единственной здравой мыслью оставалась лишь та, в которой я желала ему поскорее проснуться. Живым и невредимым.
***
Он слишком беспечно относился к своим обязанностям по защите Морин. Не стоило вчера идти у Цериуса на поводу и уносить девушку из Академии, руководствуясь судьбой, заключенной в видении временного мага. На учебной территории она хотя бы находилась под дополнительной защитой, здесь же, расслабившись от ее теплого присутствия, Гейл позволил себе опрометчиво думать, что другие демоны не решатся идти в открытую. Они, в общем–то, так и не поступили. Сделали все исподтишка, обездвижив его и попытавшись окунуть в бесконечность сна. Но не учли того факта, что внешнюю тьму, возможно, еще смогут контролировать, а вот к внутренней лучше не соваться. Озлобленные души с туманной земли рвали и метали, призывая к немедленному возмездию. Но маг понимал: поддайся он искушению снова – все полетит в пропасть забвения. Нет, на этот раз Гейл решил действовать с умом. На этот раз он точно знал, кому предъявлять требования по возвращению Морин – имя, благодаря неосторожности двух злоумышленников, он услышал. А уж то, что девочка останется в живых, он не сомневался. Ласотар никогда не был дураком. Раз видел, что светлую демоницу защищает темный, и после этого похитил, значит, не только из–за Дария затеял авантюру. Значит, было что–то еще…
Сбрасывая с себя остатки воздушного плена, Эвангелион медленно, чтобы не усилить действие сковывающего заклинания, поднялся с постели. «Тикки?» – обратился он к своему талисману, но не получил ответа. То, что фейка сопровождала их с Морин перемещение в квартиру, некромант знал наверняка. Куда же она могла запропаститься теперь? В случае выбора между посохом и магом она всегда предпочитала последнего. Она всегда выбирала то, что, так или иначе, имело огромное значение для Гейла. Выходит…незаметно, когда темный полудемон выпускал наружу свою силу, она сумела перебраться к Морин и остаться с ней. Умничка. Вернется – и Гейл подарит ей свободу. Ну а в то, что вернутся все, Эвангелион верил, как ни во что в жизни. Никакого другого исхода просто быть не могло. Не для того темный нашел свой Свет, чтобы тут же с ним расстаться. Без сердца ему не имело смысла жить дальше…
Он знал: после того, что случилось с Морин в жизни, плен у водных демонов она перенесет со стойкостью. С помощью Тикки–Рё еще и появлялась надежда, что ожидание скрасится не только облегчением участи светлой магини, но и веселой компанией, которую фея непременно составит. Губ некроманта коснулась теплая улыбка: как же радовалась и одновременно ревновала его неизменная маленькая спутница, что место любимой женщины Эвангелиона отныне и навсегда занято. Она все же поставила его интересы выше собственных и отправилась вслед за Морин. Да, этот поступок не имел цены. За это он навсегда останется в неоплатном долгу перед Тикки.
