– Я бы назвал сей… магический артефакт очень хорошим индикатором подготовки студентов, – шелестящим шепотом произнес мой собеседник. – Ваш отец поступил мудро, снабдив вас этим… – Лич ткнул высохшим пальцем с кривым ногтем в моем направлении. – Если вы неспособны их снять, то, наверное, и переходить ко взрослой, сознательной жизни вам рановато. Ваших скудных знаний не хватает даже для решения малейших бытовых проблем.
– То есть… – Я сглотнула, чувствуя, что все было бесполезно. – Вы мне не поможете? Правильно понимаю?
– Ну почему же… – Лич отклонился в кресле. Четки замолчали. – Снять – не сниму. Это было бы несправедливо по отношению к Ариону, который, видимо, старался, вкладывал душу и желал вам со всем пылом молодого отца самого лучшего. Но так как я всегда был противником ущемления прав личности и таких крайних мер, то натолкну вас на мысль и подскажу, в каком направлении работать. При вашем уровне знаний быстрого результата вы не достигнете, но при должном старании рано или поздно от проблемы избавитесь.
– Ну а что делать сейчас? – всхлипнула я, лишившись последней надежды.
– Совершенствовать свои магические навыки и искать выход.
– А пока ищу?
– Прилежно учиться и держаться подальше от того молодого человека. Ну, если не желаете попасть в неловкую ситуацию. Не думал, что скажу, но я начинаю уважать вашего непутевого отца.
– Ну, подсказки-то дадите, как обещали? – Я смирилась с неизбежным, придумывая, как буду в ближайшее время избегать тесных контактов с Демионом.
– Дам, но в обмен на некую информацию.
– Какую? – насторожилась я.
– Какого шушеля происходит в этой академии? – Лич впервые на моей памяти повысил голос. – Почему все стоят на ушах и трусы преследуют меня повсюду? Я очень старый маг. Единственное, чего я хотел, – покоя. Я смирился с воскрешением, но никак не ожидал, что меня ждет такое шумное посмертие!
Я вздохнула, помрачнела, но решила честно рассказать о событиях последних дней и не стала скрывать, какое отношение к этому имею я, умолчав только про тотализатор, созданный Демионом. После рассказа я впервые слышала, как смеется лич. Видимо, инструкцию по снятию Труселей я все же отработала. Только вот, конспектируя, я сильно сомневалась, что все будет просто.
Впрочем, умерший профессор и не обещал этого.
Следующие дни были для меня невероятно тяжелыми, так как приходилось изворачиваться, хитрить и скрываться. Я старалась держаться подальше от Демиона, который, кажется, сегодня окончательно на меня обиделся. Вчера вечером я в очередной раз не явилась на свидание. Это решение далось мне с великим трудом, но кто бы знал, как я боялась опозориться перед тем, кто мне действительно нравился! Он был такой взрослый и красивый, а я – маленькая, глупая и в нелепых, неснимающихся и щиплющихся Труселях!
Но отношения с Демионом были лишь одной проблемой. Еще я пыталась не попадаться на глаза папе, дабы не получить за непрекращающийся беспредел в академии и случайно не показать, что я занимаюсь магией больше, чем обычно, и в конкретном направлении. Папа был умен и явно подозревал, что я попытаюсь рано или поздно избавиться от Труселей. А мне не хотелось демонстрировать ему это. Слишком далека я пока была от победы. Все вечера приходилось посвящать дополнительным занятиям с личем. Зато для Демиона оправдания придумывать было не нужно. Как со стороны смотрелось мое поведение, я старалась не думать.
При девчонках приходилось делать вид, будто шушеля мы по-прежнему ловим, и их энтузиазм поддерживать. Я не хотела сдавать Демиона, к тому же после долгой торговли он пообещал мне весьма приятный процент с тотализатора. А еще ночные гонки по коридорам помогали мне быть в курсе всех новостей. Кроме одной. Я так и не знала, почему папа не проводит ритуал. Правда, одна занимательная мысль мне в голову все же закралась.
К концу недели сумасшествие достигло предела, тотализатор, которым тайно руководил Демион, набрал невиданные обороты, и сумма выигрыша стала астрономической. Деньги начали вкладывать даже преподаватели и персонал. Подозреваю, и папа тайно сделал взнос и темными ночами пытался выманить зловредное, наглеющее с каждым днем существо. В то время как ритуал требовал сил, энергозатрат. И уж конечно изгнание шушеля подобным образом никак не могло претендовать на выигрыш. Хотя бы потому, что официально руководство было категорически против игры на деньги.
Я бы не заподозрила папу в подобном, если бы во время одной из вылазок не застала его стоящим на четвереньках в конце коридора четвертого этажа. Папа тихонько нашептывал: «Киса-киса», – и тянул в пустоту нечто, до боли напоминающее алые трусы его секретарши, те, которые напугали дам из министерства. Видимо, хозяйке родитель не вернул их из вредности.
Как тактичная дочь, я бы предпочла не становиться свидетельницей позора и по-тихому скрыться, но папа меня заметил раньше, чем получилось улизнуть. Проворно спрятал алую тряпку в карман и грозно рыкнул:
– А ты что здесь делаешь, беда на ножках?
