В этот момент на арене все затаили дыхание, слабые потому что удивлялись как какой-то ученик держится против учителя из «Сильнейшей Академии». А сильные мыслили иначе. Они видели всю опасность Кида, но совершенно ничего не чувствовали от Тисако, который для них казался уже ходячим трупом, из-за количества ранения всего за пару ударов. Хотя у него и всего немного кровоточила голова, из-за чего по его лицу прямо по глазам стекала кровь
–
Подойдя к какому-то странному алому цветку, Тисако коснулся его правой рукой. Мгновенно он взял и обратился в девятиугольный алый камень, который тот мгновенно вставил в рапиру в освободившееся отверстие. Он уже хотел уходить из этого сада, и закрывать этаж, чтобы не повредить свой Рай. Но вдруг ему в глаза попал странный белый дуб, с чёрными листьями, и алым цветком, от которого словно алые вены, шли узоры, от центра, где был цветок, к кроне и корням величественного белого ствола.
– Это же?! – с ленивым лицом без эмоций удивился паренёк, подойдя к этому странному древу. Мгновенно выкинув камень «Дерева», чтобы поставить этот, но резко камень белого древа перед ним, преобразовался в нечто странной, из-за чего казалось словно его можно сразу вставить в отверстия, как для «Дерева», так и для «Цветка».
Недолго думая, он вытащил и цветок, зафиксировав новый бело-алый камень. Дальше его ранее серебряная рапира, стала бледно-белой с элементами кроваво-красного цвета. В разы упростившись в своём ранее сложном дизайне, до рукояти, стремящегося белого лезвия с местами алым остриём, и простоватой алой круглой формы гардой.
–
– Запретный плод, – произнёс он, откусив. Следом плод исчез, а раны парня затянулись, вместе с тем исчезла и кровь.
–
–
В след за их падением, внезапно на арене началась трансляция, которая демонстрировалась по появившимся над трибунами прозрачными, барахлящая, то и дело прерывающимися из-за старости аппаратуры, магическими экранами, с трансляцией. В данный момент они транслировали со дна новой арены, поэтому экраны были полностью чёрными.
С каждой секундой падения, свет становился всё дальше и дальше, пока совсем не пропал. Только когда Тисако коснулся остриём Пантэона дна ямы, он понял, что земля у него под ногами крепче поверхности Пустоши, которую он с трудом, в своё время пробил.