– Но хоть что здесь случилось? Ты говорил, что история жуткая.
– Да, такой она мне показалась тогда…
– А когда – тогда?
– Лет… десять назад. Да, перед самым назначением Колта директором Академии Горгулий. Отец говорил, что из-за плохих людей погибло много студентов. Но виновные были найдены и наказаны, поэтому теперь в академии безопасно, так он тогда сказал. И я помню, как решил, что обязательно буду учиться здесь.
Редек снова улыбнулся и немного смущенно пожал плечами, словно извиняясь за то, что история оказалась короткой и неподробной.
– Ясно, – разочарованно протянула я. – А Ардем, значит, лично руководил тем расследованием? Его сын с ним приезжал, не знаешь?
– Ты имеешь в виду нашего профессора Рабана? – уточнил Редек, слегка прищурившись. – Тоже подозреваешь его в чем-то?
Я и сама не знала, почему спросила. Это произошло спонтанно, словно кто-то на ухо шепнул и подсказал. Или мне просто захотелось убедиться, что дракон не соврал, сказав, что не в курсе тех событий.
– Почему – тоже? – вопросом на вопрос ответила я, не желая отвечать по сути. – Ты его в чем-то подозреваешь?
– Его многие подозревают, – так же уклончиво отозвался Редек.
– А я просто подумала, вдруг он знает больше о той истории.
– Тебя она так интересует? – Теперь Редек посмотрел на меня с недоверием.
Я лишь беззаботно махнула рукой.
– Обожаю всякие мрачные истории. Там, где я выросла, они в моде.
– Ну, если хочешь, я могу попытаться узнать у отца больше. Не уверен, что он расскажет, но вдруг.
– Это было бы здорово!
– Тогда, может быть, прогуляемся в эти выходные в Бордем? Я до тех пор постараюсь что-нибудь узнать и расскажу тебе все за обедом. Домовые в замке готовят, конечно, вкусно, но несколько однообразно.
Я обрадовалась возможности узнать подробности интригующей меня истории и мгновенно согласилась, уточнив только, что в субботу не смогу из-за дополнительных занятий с Мелисой. Редек тут же заверил, что раньше воскресенья он едва ли успеет обменяться письмами с отцом. На том мы и разошлись.
Конечно, я не собиралась до воскресенья сидеть сложа руки, терпеливо дожидаясь рассказа Редека. Во всяком случае именно так я объяснила себе то, что после третьего, последнего на сегодня занятия ноги принесли меня к аудитории Рабана. Я знала, что у него как раз закончилась практика по мертвым языкам с одной из групп, и надеялась, что он еще не успел уйти из аудитории.
Дракон действительно оказался там: сидел за преподавательским столом, что-то записывая. Никаких поклонниц вокруг него не наблюдалось, студенты уже разошлись. Если кто-нибудь вообще приходил, конечно. Эта мысль меня внезапно разозлила. Почему-то пренебрежение, которое местное общество с недавних пор выказывало опальному бывшему лорду, меня задевало куда больше, чем его самого.
Рабан вновь не заметил моего появления, пока я не подошла почти вплотную к столу. Только тогда поднял на меня взгляд и улыбнулся. Я в знак приветствия лишь махнула рукой.
– Твой отец действительно знал о погибших студентах академии, – сообщила я. – Он возглавлял расследование тех смертей.
Дракон приподнял брови, словно ожидал от меня какого-то продолжения или пояснения. А я сама не знала, зачем сообщаю ему об этом. Он уже заявил, что ему ничего не известно о тех событиях.
– Мне Редек Линт сказал, – продолжила я неловко. – Его отец участвовал в том расследовании. И, возможно, расскажет Редеку больше.
– Полагаю, еще кое-чей отец знает подробности тех событий, – заметил Рабан. И выразительно ткнул в меня пальцем. – Твой.
Я отвернулась, прячась от его пытливого взгляда, шагнула к местам для студентов, села на первое от центрального прохода и положила на стол тетради. Комментарий Рабана так и повис в воздухе. И вместо того, чтобы развить тему, дракон поднялся со своего места и шагнул к моему. Ему было бы удобнее сесть с другой стороны от прохода, но он предпочел протиснуться за моей спиной и сесть рядом.
Он меня ни разу не коснулся, но сердце все равно подпрыгнуло в груди и забилось где-то в горле. Я поняла, что пришла сюда именно ради этого. Не чтобы поговорить о своем дилетантском расследовании, а побыть немного рядом с ним. Подышать одним воздухом, услышать его голос. Кажется, Ламберт Рабан уже действовал на меня как наркотик: каждый день мне требовалась хотя бы крошечная доза, чтобы дотянуть до следующего. Но сейчас, когда он снова оказался так близко, дышать и слушать стало недостаточно. Захотелось коснуться его руки, а еще лучше: уткнуться носом в плечо, вдыхая запах, который я уже успела запомнить и полюбить.
– Почему тебя так интересуют события десятилетней давности? – спросил Рабан, сцепив перед собой руки в замок и даже не взглянув на меня. – Где ты взяла список имен погибших студентов?
