Колт дошел до по-прежнему направленного в его сторону пальца, тот уткнулся ему в грудь, но он и не подумал остановиться. Майнеру пришлось самому убрать руку и даже немного попятиться, но простора для маневра у него не оказалось: за ним стоял Ламберт, который, естественно, не двинулся с места. Однако отец не стал заходить слишком далеко и остановился в шаге от ректора.
– Это земли горгулий, – напомнил он. – И я руководил этой академией десять лет. Вам не изменить расклад сил в один день. Смиритесь с этим.
Обведя взглядом притихших студентов и остановив его на столе преподавателей, Колт добавил:
– И всем вам тоже неплохо бы это осознать. Приятного аппетита. И мой совет: доедайте и расходитесь. Не злите меня.
С этими словами он развернулся и пошел к дверям. После секундного колебания я последовала за ним, но окликнула, только когда мы оба оказались в коридоре:
– Пап!
Он остановился так резко, словно споткнулся, и обернулся с весьма обалдевшим выражением лица. Я невольно улыбнулась, подходя ближе.
– Спасибо. За Ламберта.
– Да не за что. Только это не удержит его надолго.
– Я знаю. Но прежде чем он отсюда уйдет, нам обоим нужно с тобой поговорить.
Уж не знаю, о чем отец подумал, услышав эту фразу, но когда некоторое время спустя мы с Ламбетом пришли в его кабинет, выглядел он напряженным. Услышав, что речь пойдет о расследовании десятилетней давности, заметно расслабился, хотя эта тема никак не могла казаться ему безопасной.
В ведении разговора я отдала инициативу Ламберту, решив, что так будет лучше. Если бы я сама пересказала Колту все, что мы выяснили и о чем догадались, а потом принялась задавать вопросы, он мог упрямо молчать, не желая еще больше втягивать меня в это дело. Но против расследования Ламберта он ничуть не возражал и с ним мог говорить более открыто даже в моем присутствии, ведь я выступала кем-то вроде посредника.
– Для меня очевидно, что отец что-то скрыл, – закончил Ламберт свой рассказ. – Но мы так и не смогли понять, что именно. Вероятно, это как-то связано с его предшественником на посту ректора. Вы что-нибудь знаете об этом?
Колт ответил не сразу, вновь мысленно взвешивая неизвестные нам «за» и «против». Он сидел в своем кресле и по обыкновению задумчиво поглаживал рассеченную шрамом бровь. Наконец пожал плечами и покачал головой.
– Честно говоря, я всегда подозревал, что в том деле было нечто большее, чем нам рассказали. Во всяком случае, мне и Морну. Полагаю, Линт знает больше, но гарантировать не могу. А я наверняка знаю одно: Амант Шелл был убит в своем логове и не нападал на Замок Горгулий. Он пытался сбежать, да, но не смог.
Я буквально почувствовала, как от удивления у меня отвисла челюсть. Мы с Ламбертом переглянулись, и судя по выражению его лица он был шокирован ничуть не меньше, чем я. Никто из нас так и не смог найти слов, чтобы сформулировать вопрос, поэтому Колт продолжил сам, задумчиво глядя в какую-то одному ему ведомую точку на столе, но видя, скорее всего, события прошлого.
– На мысль о существовании на территории Мертвых земель тайного убежища, скрытого от посторонних глаз, меня натолкнул директор Акнор. Благодаря его наводке, я нашел замок. Мы выследили Шелла, предъявили ему обвинения, но он не пожелал сдаться. В считаные мгновения пробудил два десятка дремлющих мертвецов, которых, вероятно, держал именно на такой случай. Под их прикрытием он попытался покинуть замок. Полагаю, там тоже где-то есть тайный выход. Но Морну удалось пробиться через мертвецов и догнать Шелла. Он убил его, мертвецы пали, ситуация была взята под контроль. Мы считали, что дело сделано, но тут Патрик получил огненное послание. Я не знаю, что было в том письме, но он буквально побелел, прочитав его. Патрик велел нам с Морном зачистить территорию, убедиться, что в замке не осталось шатающихся…
– Кого? – не поняла я.
– Мертвецов, которые после потери связи с некромантом не упокаиваются, а продолжают действовать по ранее отданному приказу, – объяснил Ламберт.
Колт кивнул, подтверждая его слова.
