— Ты вернулась, — удивленно выдохнул Колт, снова чувствуя это непреодолимое желание улыбаться, которое посещало его не так часто.
Рамина полуобернулась, посмотрела на него через плечо и торопливо заверила:
— Я не рылась у тебя на столе, просто кое-что положила.
— Что? — растерянно поинтересовался Колт.
— Вспомнила, что так и не отдала тебе свои предложения по оптимизации расписания. Совсем из головы вылетело.
— Но учебный год давно закончился, а в новом расписание будет другим.
Она повернулась к нему всем корпусом и выразительно скрестила руки на груди, как бы говоря своим видом: «Не делай из меня дуру».
— Поэтому я превратила эти предложения в общие рекомендации. Уверена, они тебе пригодятся, когда студентов станет больше.
— Конечно, — заверил он, подходя ближе. — Надеюсь, ты задержишься, чтобы я мог изучить их и задать вопросы?
Она сделала вид, что задумалась.
— Полагаю, я могу себе это позволить, поскольку в настоящий момент ничем не занята. Меня уволили с должности тайного прокурора.
— Какая прекрасная новость!
— Даже не скажешь, что тебе жаль?
— Не в этот раз. Потому что у меня есть для тебя предложение.
— Надеюсь, не руки и сердца?
Запнувшись, Колт остановился, так и не дойдя до стола. Его брови взметнулись вверх, демонстрируя то ли удивление, то ли обиду.
— Чем плохи мои руки и сердце?
— У тебя прекрасные руки и сердце, всем бы такие, но у меня совершенно нет желания снова выходить замуж. Так что ты хотел предложить?
— Должность директора Академии Горгулий, конечно. Но уже на постоянной основе. В следующем году мне станет труднее справляться со всем в одиночку. А еще домовые скучают по тебе и уже не слушаются меня, как раньше.
Она не удержалась от ироничной улыбки.
— Домовые, значит, скучают? Только они?
Колт неторопливо проделал оставшийся до стола путь и остановился почти вплотную к Рамине. Гораздо ближе, чем предполагали приличия.
— Не только, — тихо признал он, заглядывая ей в глаза. — Почему ты вернулась? Нет… Лучше сначала скажи, почему ты ушла? Хотя нет, не говори, это не имеет значения… Ты останешься теперь?
— Директором? — уточнила она со смешком.
— Со мной, — поправил он.
— Если только без брачных клятв.
— Ладно, сойдет и так. Видимо, судьба у меня такая: не жениться на любимых женщинах.
Рамина почти вздрогнула, ее взгляд моментально изменился. Очередная маска треснула и рассыпалась, обнажая растерянность и недоверие к его словам, но вместе с тем и отчаянное желание в них поверить. Так много можно было прочитать на ее лице, когда она не закрывалась.
— Ты мне такого раньше не говорил.
— Я неуклюж в выражении чувств. Мне трудно говорить о них, но это не значит, что их нет.
— Тогда почему сегодня ты вдруг о них заговорил?
— Боюсь, что ты снова уйдешь. А я хочу, чтобы ты осталась со мной. Навсегда.
— Несмотря на то, что я дракон?
Колт скользнул руками вокруг ее талии и прижал к себе.
— Я любил бы тебя и драконом, но ты наполовину горгулья. И наши дети будут горгульями.
— Дети? — От неожиданности она попыталась отпрянуть, но он ее не пустил. — Не слишком ли ты торопишься, Энгард?
Колт покачал головой, снова ловя ее взгляд, который Рамина попыталась от него спрятать.
— Я и так опоздал к тебе на четырнадцать лет. И, может быть, я совсем не тот, кем ты меня воображала все эти годы, но я все сделаю, чтобы ты была счастлива.
Наверное, сегодня ему удалось сказать то, что она ждала, или просто его слова прозвучали достаточно убедительно. Рамина расслабилась, прильнула к нему, ее руки скользнули по его плечам.
— Пожалуй, это аргумент. Я согласна.
— Быть моим директором?
— Стать твоей женой.
— Так я вроде еще не предлагал…
— Но ведь хотел? Не ждать же мне теперь еще четырнадцать лет…
Колт улыбнулся и наклонился к ее губам, успев перед поцелуем прошептать: «Это аргумент».
В его жизни было множество моментов, когда он думал, что на этом его история закончится, но здесь и сейчас Энгард Колт чувствовал, что все только начинается.
