Танук посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Только что она отправила в далекое путешествие весь свой обед и чувствовала себя на 50 % хорошо, а на 50 – плохо. С одной стороны, не будет болеть живот, не будет мучить совесть, и лишний жир не отложится. А с другой стороны, ей было стыдно, да, по-настоящему стыдно за содеянное. Она даже двери всегда закрывала специально на ключ, чтобы не дай бог кто-нибудь узнал об этом.
В красных прослезившихся глазах Танук увидела удовлетворение. Да, она была рада, что сделала это. А почему? Потому что вновь обрела контроль над ситуацией. Она переела, съела что-то совсем запретное, не смогла удержаться, но теперь, пусть и с опозданием, смогла поймать равновесие. Она поняла, что каждый раз ее срывы были похожи на падение с каната. Идет она, идет по канату, строго по линии, ни шагу влево и ни шагу вправо, очень строго ведет сама себя по жизни. А потом вдруг раз – и вниз! Но если еду в себе не оставлять, быстренько избавиться от нее, то будто получается зацепиться в последний момент за канат и забраться назад. Можно баюкать себя ложью, что все в порядке.
– Нет! Ничего не в порядке! – гневно подумала Танук. – Ничего! Ведь это уже булимия! Не проходит и недели, чтобы я не закрывалась после еды в туалете! – И горькие слезы полились из глаз. Все решено, надо записываться к диетологу или к лекарю специальному.
Сказано – сделано. Как-то так вышло, что ее попросили прийти сразу на следующий день. Танук волновалась и в последний момент даже хотела уйти, но потом собралась с духом и вошла.
Время ожидания прошло как во сне, забежала ассистентка и провела ее в уютную комнату. Это было совсем не то, что ожидала напуганная Танук. Не было ни кушетки, ни стола письменного, даже плакатов о правильном питании не было. Она попала в своеобразный будуар: абсолютно круглая комната, около стены мягкий диван с огромной кучей подушек, играет спокойная музыка. Стены окрашены в теплые тона, разукрашены узором, под потолком висит люстра вычурная.
Балконная дверь открылась, и вошел – или, скорее, впорхнул – дедулечка в длинной одежде. Танук, ахнув, так и села на краешек дивана. «Ему бы еще усы подлиннее и платок белый на голову, будет как падишах восточный», – подумала Танук и встала.
– Здравствуйте, – робко пробормотала она.
– И тебе здоровья на век твой! – весело ответил старик. – Не против, что я на ты? Не люблю я это формальное «вы», оно меня ужасно стесняет. Зато и ты меня можешь просто Ахмедом называть.
– Танук, – ответила девушка и попыталась улыбнуться.
– Красивое имя, очень красивое. Как и его обладательница. Присаживайся, устраивайся поудобнее. Что тебя привело ко мне?
Старец оказался прав, если бы он был с ней на «вы», она бы долго и мучительно ходила вокруг да около. А так он сразу располагал к себе, вызывал симпатию.
– У меня проблемы с питанием, – выпалила Танук и немного расслабилась.
– А они у всех, кто ко мне приходит, – наливая воды в стакан и все так же обворожительно улыбаясь, ответил Ахмед. – Ты не похожа на дистрофика, о бриллиант моих очей!
Да, Танук никогда не была худышкой, скорее пышкой. Потом удалось сбросить вес, и она стала «нормальной». Сжимая ручки сумочки, она ломала голову над вопросом, с чего же начать.
– Смелей рассказывай, не бойся. Ахмед чужие тайны никому не разболтает.
– Мне кажется, у меня булимия, – тихо сказала Танук, не поднимая глаз от пола.
– С чего ты это взяла? Вроде вес у тебя в норме, вид тоже вполне здоровый.
– Я регулярно запираюсь в туалете после еды, чтобы извергнуть из себя все съеденное, – призналась Танук.
