Поначалу она закрывалась ото всех: не отвечала на сообщения, не брала трубку и не пускала никого в дом, но после недели неудачных попыток разобраться в курирующих семьях страны попросила помощи у Седрика, решив, что он единственный человек, который мог помочь с этой темой.
Единственный человек, который не врал и говорил открыто о ее ошибках и недостатках.
Конечно, он не с первого раза согласился, потому что злился за проваленный финал, но спустя несколько дней уговоров сдался, взяв обещание, что она будет во всем слушаться. Так они и проводили почти каждый день каникул вместе, разгребая хитрые связи богатеев, ненадежные слова политиков и дерзкие выступления звезд.
— И что, собираешься мстить? — спросил Седрик, когда Гермиона рассказала ему обо всем, что творилось с ней в первом семестре.
— Хотела, но со временем поняла, что лишь потрачу время. Мистер Реддл дал мне второй шанс, я не хочу упустить его в погоне за местью, — спокойно ответила Гермиона.
И действительно, время шло, и она все больше задумывалась о будущем. Да, Драко и Тео поступили ужасно, решив, что имели право распоряжаться ей, но если смотреть с другой стороны… Гермиона по своей воле спала с ними, по своей воле пустила их в свою жизнь, отодвинув учебу на второй план.
Она сама виновата в произошедшем.
И даже если бы Чжоу рассказала о планах Тео, если бы Гарри или Джинни осмелились открыть тайну о судьбе Дафны, Гермиона все равно бы сблизилась с ними, потому что считала их привлекательными и интересными.
Потому что Феромониха так считала.
Гермиона не помнила, в какой момент поняла, что в ней две личности. То ли Седрик замучил постоянными сравнениями ее состояний, то ли она сама к этому пришла, когда раз за разом мысленно прокручивала свои поступки. Итог был один: когда она возбуждалась, то становилась другим человеком.
В один из дней она даже спросила у родителей, знали ли они об этом что-то и всегда ли она была такой. Но они хмуро покачали головами и поспешили сменить тему. Больше Гермиона не возвращалась к этому вопросу.
Покрутившись перед зеркалом несколько раз, она взяла со стола серебряный клатч и посмотрела на часы. Седрик вот-вот должен был за ней заехать.
Надев туфли на высоком каблуке, Гермиона поспешила в гостиную.
— И почему я сначала надела туфли, а не спустилась по этой проклятой лестнице?! — обругала себя она, аккуратно перешагивая с одной ступеньки на другую, чтобы не наступить на шлейф изумрудного платья.
Пройдя в гостиную, она заметила сидящего в кресле Седрика.
— И давно ты тут? — поинтересовалась Гермиона, отмечая, что нужно будет провести с мамой серьезную беседу, чтобы не пускала никого без ее согласия.
— Достаточно, чтобы видеть, как позорно ты спускалась, — будничным тоном ответил Седрик и встал с кресла.
Он приблизился к ней, несколько раз осмотрел образ и с тяжелым вздохом произнес:
— Я тебе отдал чуть ли не лучшее свое платье и попросил сделать подходящую прическу. Ты и это умудрилась испортить!
Седрик обошел сзади и стал вынимать шпильки из пучка.
— Да ты хоть знаешь, как долго я страдала над прической! — возмутилась Гермиона, но останавливать его не стала.
— Посредственность однажды — Посредственность всегда, — проворчал он под нос, распуская ей волосы и укладывая их на одну сторону. — У тебя и так открытое платье за счет глубокого разреза на левой ноге, если ты еще и шею откроешь, боюсь, тебя неправильно поймут. — Седрик аккуратно закрепил заколками пряди, чтобы они не перекрывали левое ухо. — Или ты хочешь, чтобы все думали, что ты ищешь мужика на ночь?
— Седрик! — прикрикнула Гермиона, хмурясь.
— В девушке должна быть загадка, — тихо начал он. — Интрига… На тебя должны смотреть и испытывать желание разгадать, узнать получше… Закрывая волосами часть шеи и плеча, ты играешь с ними, дразнишь воображение. Поверить не могу, что я должен тебе это объяснять!
Седрик возмущенно развел руками, сделал пару шагов назад и оценивающим взглядом прошелся по Гермионе.
— Сережки тоже не годятся. У тебя платье в один тон, нужны яркие акценты.
— Нужно поискать…
— Ладно, мы и так опаздываем. На это нет времени, — сердито отозвался он и поспешил к двери. — Накинь пальто и пойдем.
Сегодня академия выглядела не так, как в учебные дни. Главный вход красиво подсвечивали маленькие уличные фонари, направленные на красную дорожку, что расстилалась от места приезда до высоких входных дверей. По краям расставили маленькие столбики, соединенные бархатным канатом и предназначенные для ограждения, за которыми скопилась толпа журналистов, что пришли за сенсациями и интересными статьями. Еще бы, бизнес-конференция такого масштаба проводилась раз в год. За мероприятием следила вся страна.
Гермиона судорожно сглотнула, чувствуя нарастающую тревогу.
«Что я здесь делаю? Мне здесь не место», — подумала она, нервно сжимая клатч.
Сейчас ей предстояло выйти из машины с Седриком Диггори, сыном комиссара-инспектора полиции Лондона и многообещающим дизайнером поколения. Она не сомневалась, пресса оболжет ее так, что на следующий день ей будет страшно смотреть в газеты.