— Эй… ребят, может, не… — попыталась влезть Джинни, на что получила парочку злых взглядов, обращенных в ее сторону. — Молчу.
Гермиона вскочила, сложила руки на груди и усмехнулась, уверенно посмотрев в зеленые глаза.
— Выключай режим папочки, Поттер, — ядовито прошипела она. — Может, с Джинни это работает, но я — не она! — Гермиона подошла к нему ближе и схватила за галстук. — Что ты знаешь о клубе? Спрашиваю еще раз.
Гарри несколько секунд всматривался в ее глаза, но в конце концов сдался бойкому поведению и, медленно положив ладони на ее руки, спокойно улыбнулся.
— Расскажу, только отпусти. — Гермиона фыркнула, но выпустила галстук. — Хорошо, я не буду спрашивать, как ты там оказалась, хотя догад…
— Я лишала себя девственности, — перебила она его, все еще находясь в состоянии агрессии. — Я хочу знать о веществе, которое они вкалывают, а также о персонале, что там работает. И я уверена на сто процентов, что ты точно можешь дать мне ответы на эти вопросы.
Гарри размеренно выдохнул.
— Откуда ты знаешь, что вещество вкалывают? На стойке регистрации тебе могли предложить только использование особого дыма «Амортенция».
— Я помню этот дым, а еще помню, что он не влияет на память, он просто меняет цвет в зависимости от возбуждения.
Гарри стоял в ступоре. Он выглядел странно — будто его только что пронзила молния.
— Ты не должна этого помнить, Гермиона. И мой тебе совет — забудь об этом, иначе ты будешь в опасности. — Он сделал шаг вперед, чтобы взять ее за руку.
— Стой где стоишь, Поттер. — Гермиону никак не отпускало яркое чувство, будто ее обдурили. — Говори все, что знаешь.
Он тяжело вздохнул, оглянувшись на Джинни.
— Можешь посмотреть, как там Седрик? — Он явно не хотел, чтобы она услышала то, что будет сказано дальше. Неужели информация настолько опасна? — Джинни, пожалуйста, — настоял он, видя, что та собирается возражать.
Джинни тихо цыкнула, но не стала спорить и не спеша ушла.
Дождавшись, когда дверь захлопнется, Гарри начал рассказ:
— Я знаю, у тебя еще не было предмета «Введение в право», поэтому вряд ли ты об этом знаешь. В нашей сфере есть два основных типа разрабатываемых «полезностей»: вещества и дым. Вещества вводится в организм через кровь, а дым, как ты могла понять, через легкие. Обе «полезности» так или иначе влияют на организм, однако вещества могут использовать только те из нас, у кого есть разрешение на их использование, так называемая лицензия.
— И лицензию выдает специальная организация «Шармбатон», — продолжила Гермиона.
— Откуда ты…
— Я читаю книги, много книг, — мягко ответила она, ощущая, как злость постепенно отходила на задний план, возвращая трезвость ума. — Полагаю, у владельца клуба нет разрешения на использование вещества, которое они вкалывают клиентам?
— Верно. «Обливиэйт» — это сыворотка, которая позволяет заблокировать воспоминания. Иными словами, человек забывает все, что произойдет с ним в течение нескольких часов после попадания вещества в кровь.
— Тогда почему я четко помню, как выходила из клуба?
— Все дело в дозе. Чем она больше, тем дольше действует эффект. Но я не могу понять, почему ты помнишь, что происходило в клубе.
Если эффект от вещества необратим, тогда почему именно на ней все пошло не по плану? Что в ней не так?
Она помотала головой.
— Послушай, то, что ты узнала, подвергает тебя риску…
— Я и так чуть не умерла. Думаешь, меня испугает новый «риск»? — на выдохе произнесла Гермиона, устало падая на диван. — Откуда ты все это знаешь?
— Я там работал.
— Что?! — удивленно воскликнула она, уставившись на Гарри.
— После окончания первого курса и до конца обучения в академии студенты каждое лето проходят стажировку в различных конторах. Одно из таких заведений — ночной клуб «Крауч». Моей задачей было заниматься сексом с девушками, которые на ресепшене выбирали «запомнить все», поэтому я не особо был в курсе, хотя и подписывал контракт о неразглашении. Но вот Драко мне рассказывал, что это вещество вкалывали не только клиентам, выбравшим «ничего не помнить», но и самому исполнителю, предоставляющему интимные услуги.
«Все сходится. Мою невинность забрал Малфой, — подытожила Гермиона, отворачиваясь от Гарри. — И, насколько я помню… мне было хорошо».
— Значит, Крауч всех обманывает, говоря про дым…
— Да.
— И никто за все время не прижал его к стенке? — машинально спросила Гермиона, не задумываясь над смыслом вопроса. Сейчас ее разум занимал образ голого Драко.
— Может, и были попытки настучать, но, кажется, все эти «смертники» оказывались под землей. Крауч очень жестокий человек. Тебе не попадался слух, что он якобы отцеубийца? — Гермиона легко ущипнула себя, возвращаясь в реальность, и кивнула. — Так вот, это не слух. Он действительно убил отца, когда тот узнал о ряде нарушений клуба.
После услышанного ей стало нехорошо. Злость постепенно угасала, оставляя горькое послевкусие. Гермиона думала о себе, о ситуации с Драко, об отце Крауча — все крутилось в голове, образуя большой запутанный клубок.
Она вдруг ощутила сильную слабость, вызванную страхом и отвращением — отвращением к самой себе.