— Не трогайте эту лиственницу, она очень ранимая, — сказал он, когда кто-то из группы решил сделать селфи в листьях. — И, боже правый, ни к чему не прикасайтесь! Я только утром обработал тут все особым препаратом для укрепления.
Группа студентов постепенно образовала полукруг вокруг Горация, ожидая традиционного приветствия в виде рассказа об очередном приключении, которое стряслось с ним несколько лет назад.
— Вот знали бы вы, как долго я создавал этот препарат, поняли бы меня! Сам внук Элиона сделал для меня формулу! Эх, были времена… Я был тогда еще совсем молод, с амбициями и отсутствием нужного опыта. Эх, эх, — вздыхал он, с надеждой смотря на лиственницу. — Помню, как я шел по старым улочкам Лондона, когда на меня напал какой-то ненормальный, желая выцарапать мне глаза. А Сормунд, так звали внука Элиона, спас меня, вырубив своей тростью нападавшего. Эх, хороший был мужик. Мы в тот вечер пошли в бар «Один веник», который сегодня вы знаете под названием «Три метлы», хорошенько мы тогда напились пива, эх, эх…
— Мистер Слизнорт, — вежливо перебила его Чжоу. — А какая у нас сегодня тема пары? — Она достала из сумки белый блокнот с красивым мраморным узором.
— Все верно-верно, Чжоучка, тема… какая же тема… — И каким бы вредным стариком он ни был, Чжоу обожал всем сердцем и душой. — А! Вы уже наверняка знаете, какой сегодня день? — обратился он к группе.
Казалось, Гораций совершенно не готовился к парам.
— Десятое ноября, день Элионовой свободы, — ответил кто-то из студентов.
— Верно-верно! Великий день для современного общества и всех нас! В этот день сто лет назад был принят первый закон о легализации порнографии, первый шаг в свободный мир! Эх, эх, — вновь начал вздыхать Гораций, разворачиваясь к студентам спиной. — Идемте, я покажу вам кое-что. И помните, ничего не трогать!
Слизнорт повел всех через большую белую арку, обвитую с двух сторон лозой дикого винограда. Пройдя несколько ярдов и завернув за величественную статую короля Элиона, которого Гораций уважал и ценил, группа попала в красную зону, где находились разные растения и деревья с красными листьями. Пруд, что дугой разграничивал зону, был окрашен в темный оттенок коричневого, будто вода в нем — грязная и тухлая, но это заблуждение. Она пестрила темными оттенками из-за особого вещества, добавляемого Слизнортом строго один раз в семь дней.
Он подошел к самому высокому дереву, остролистому клену, и повернулся лицом к студентам.
— Знаете, что означает это дерево?
В ответ последовала тишина.
— Существует легенда, которую мне рассказал Сормунд, когда мы пили пиво. — Кажется, Гораций вновь стал отвлекаться от темы, поэтому Чжоу пришлось начать тихо покашливать. — Ах, да-да! Человеку, который примет свои темные и светлые стороны, который без утайки посмотрит своей сути в лицо, откроется истина мира, когда он прикоснется к стволу клена, что окрашен в красный цвет. — Его голос звучал таинственно и эпично, и у Гермионы прошли мурашки по телу. — А ну, давайте каждый прикоснется к стволу дерева!
Студенты не шевельнулись. То ли от осмысления легенды, то ли от ранее сурового наказа преподавателя «ничего тут не трогать».
— Но вы же запретили что-то трогать, — сказала Гермиона.
— Да? — удивился Гораций, неловко потирая подбородок. — Точно-точно! Тогда в следующий раз! Пять очков, мисс Грейнджер, за внимательность.
Слизнорт повел студентов дальше по зонам оранжереи, подробнее рассказывая о проекте «Элионова свобода», но Гермиона не пошла за ним, продолжая стоять на месте и смотреть на величественное дерево перед ней.
Ее зацепила легенда, что он им рассказал. Почему-то именно сейчас ей хотелось нарушить запрет и положить руку на ствол клена. Он так манил… каждая клеточка тела хотела прикоснуться, почувствовать ладонью его твердость, его гладкую структуру.
«Принимаю ли я себя? Всех своих демонов и ангелов?» — задала себе вопрос Гермиона, делая шаг навстречу дереву.
Группа уже скрылась из виду, когда она потянула руку к стволу.
«Истина мира… что же это такое? Неужели, если принять себя таким, какой ты есть, тебе откроются все тайны, до сей поры неизвестные человечеству? Может, истина — это и вовсе ответ на мучающий вопрос?» — размышляла она, приближаясь ладонью к заветному дереву.
Как бы Гермиона хотела знать, что ей уготовано судьбой. Станет ли она известной порноактрисой, как мечтала? Будет ли она счастлива через пять, десять лет? Сделает ли она что-то значимое для мира, как сделал Элион в свое время?
Вопросы крутились один за другим, соблазняя ее на запретное действие.
«Нельзя, — говорила себе Гермиона, продолжая тянуть ладонь к дереву. — Но с другой стороны… Сегодня день Элионовой свободы, а значит… можно нарушать правила. Да».
Мысленно разрешив себе нарушить запрет Слизнорта, она прикоснулась к шершавой поверхности и затаила дыхание.
Секунда.
Еще одна.
Сколько она так стояла? Минуту, две, десять?
Ничего не произошло.
— Ты не приняла своих демонов, Грейнджер, — раздался холодный шепот Драко около уха.
— Что?! — вскрикнула Гермиона, развернувшись к нему лицом.