- Я… я не хочу его видеть, - призналась Зирайна, отворачиваясь, - прости меня, мама. Слишком много боли причинил его отец. Я не смогу его признать.
- У малыша есть имя, - в голосе королевы почудилось подобие строгости.
- Я знаю! – вспыхнула Зирайна, - его зовут Альм! Словно это может вернуть папу! Словно мне от этого станет легче!
- Может и станет, - развела руками Мирцалия, - подойди ближе. Люка, ты тоже.
Лицо Зирайны выражало абсолютную непокорность, но она не смогла воспротивиться прямому приказу матери. Принцессе пришлось подчиниться. Они вместе с Люкой подошли к кроватке, где резвился очаровательный малыш в полосатых ползунках и белой распашонке. Увидев маму, он улыбнулся, радостно демонстрируя миру свои четыре зуба.
- И что? – Зирайна едва не проскрежетала зубами.
- На нём иллюзия, - отозвалась Люка на её вопрос.
Молча королева приподняла сына и сняла с него распашонку. Любознательный малыш молчал, лишь разглядывал присутствующих огромными бирюзовыми глазами… Хотя нет, едва королева сняла с маленького Альма распашонку, его глаза утратили бирюзовый оттенок и стали обычными серыми.
- Но у тебя глаза зелёные, - медленно доходило до Зирайны то, что Люка поняла практически сразу, - а серые… не может быть!
Зирайна снова склонилась над братом, придирчиво изучая его лицо. И почти тут же выпрямилась со счастливым изумлением в глазах.
- Он папин!
- Да, - смеясь, ответила дочери королева, - не иначе как святые избавили меня от участи носить дитя Зенекиса. Я подозревала, что ребёнок может быть от Альма… Но как было знать наверняка? – взгляд Мирцалии стал острым, - да и более того, узнай Зенекис, что сын не его, кто знает, как бы он поступил с малышом… и со мной.
- Прости меня, мама! – Зирайна бросилась в объятия матери, - тебе нужно было сказать мне об этом раньше! Я бы… Да я бы! Я уже его очень люблю, мама!
- Простите, Ваше Величество, но иллюзия была очень слабой, - Люка неловко переминалась с ноги на ногу, - как Зенекис её не заметил?
- Очень легко, - ответила Люке королева, - он пришел к сыну лишь раз, в день его рождения, и с тех пор больше не проявлял к нему интереса.
Через несколько минут девушки покинули детскую комнату, и Люка не помнила, видела ли она до этого Зирайну настолько счастливой.
В большом общем зале собрались все, кого Люке хотелось видеть в данный момент. На диванчике у окна сидели родители, попивая чай из расписных чашек. Реджина выглядела свежей и хорошо отдохнувшей, но Люка знала, что цветущий вид матери был заслугой иллюзий Лоренса. За прошлые два месяца Реджина поправилась и стала выглядеть гораздо лучше, но всё ещё не настолько хорошо, как было до темницы. Лоренс надел свой любимый костюм в клетку, и выглядел чрезвычайно довольным жизнью.
В кресле рядом с ними, гордо подняв подбородок, сидела Агата Орзэль – мама Виндолен.
Люка помахала рукой родителям – они ответили кивками, широко улыбаясь, а когда вошла Зирайна, то мама поднялась с диванчика и присела в книксене; отец поклонился принцессе. За ними повторили все присутствующие в зале.
- Вы чего? – озадачилась Зирайна, - все ведь свои.
Она смерила удивлённым взглядом Вегу и Айлирию, прихорашивающихся напротив высокого зеркала. Девушки были чудо как хороши: обе в пышных платьях, усыпанных каменьями; Вега в тёмно-зелёном, Айла – в ярком желтом. Причёски подруг, следуя придворной моде, были высокими, оставляя шеи девушек открытыми, и очень походили на ту прическу, которую соорудила Зирайне Люка.
У окна стояла явно грустная Виндолен, задумчивый взгляд которой устремился вдаль. Зирайна, приветственно кивнув всем, подошла к ней и положила руку на плече.
- Ваше Высочество, - немедленно отозвалась Виндолен и склонила голову.
Зирайна сразу же удрученно ответила:
- Виндолен, пожалуйста. Просто Зирайна. Мне неловко, когда друзья обращаются ко мне так официально.
В какой-то момент Люке показалось, что Виндолен, верная себе, съязвит и скажет, как Люке когда-то, что подруг из них не выйдет. Но Виндолен её удивила. Девушка тихо улыбнулась.
- Извини, Зирайна.
Насколько Люка знала, предыдущие два месяца Виндолен провела гостьей в королевском дворце, пока королева приходила в себя и заново вникала в государственные дела. Агате Орзэль вернули фамильное поместье, которое Зенекис отобрал, но для этого поставили условие: Виндолен должна была зарегистрироваться как корпомант. Королева поддерживала закон об их учёте, но расширила перечень профессий, в которые корпоманты могли податься. Кроме армии и врачевания, отныне они могли работать преподавателями, а также наемными стражами. Виндолен, скрепя сердце, согласилась с условиями и зарегистрировалась. Принцесса, в свою очередь, тут же попросила её следить за порядком на торжестве, и что-то Люке подсказывало, что эта должность так и останется закреплена за Виндолен.
Люка подошла к родителям, оставив Зирайну разговаривать с Виндолен, поцеловала мама в щеку и крепко обняла отца. Реджина присела обратно на диван, и её лицо было таким воодушевленным и чуточку хитрым, что Люка не могла не спросить.
- Мама? Что-то случилось?
