В следующее мгновение мы уже стояли в небольшой уютной комнатке со странными изогнутыми окнами. Здесь было светло и очень красиво: стены обтянуты голубой узорчатой тканью, на пушистом ковре расставлены причудливой формы креслица и небольшой диванчик с цветастой обивкой. На низком столике — ваза с розами. Надо же, посреди зимы — живые цветы! Хотя чему я удивляюсь после яблонь у общежития…
— Располагайся, здесь нам никто не помешает! — с этими словами Брианда скрылась за дверью.
Мне было неловко находиться одной в чужом доме, так что я отошла к окну. Почти прозрачные занавеси из ажурной марлицы слегка прикрывали стекла. Выгнутые фонариком оконца отделяли дом от сада. И это был изумительно красивый сад, должна сказать! Даже сейчас, спящий под зимним покрывалом, он производил огромное впечатление! Прихотливо изогнутые дорожки петляли между разнообразными деревьями, склоняющими ветви под тяжестью белоснежного убора. Припорошенные снегом кустики в данный момент мало чем отличались от пышных сугробов, но летом они наверняка радовали глаз живописными островками зелени. Интересно, какие тут клумбы?
Раздались легкие шаги. Я поспешно отвернулась от окна, чтобы встретиться взглядом с миловидной девушкой в темно-синем платье.
— Доброго вам года, верита! — улыбнулась она, расставляя на столике чайные принадлежности.
— Большое спасибо! И вам также счастливого года, верита! Пусть Великая Веритассия будет к вам благосклонна!
— Премного благодарна! И с вами пусть пребудет благословение богини! — Девушка отвесила мне самый настоящий реверанс и упорхнула.
Наверное, это была служанка, иначе с чего бы ей так низко кланяться… Да, судя по размерам сада, хозяйство тут огромное, одним семейством не управишься, даже если детей много… А вот как можно спокойно жить, если по твоему дому постоянно какие-то посторонние люди шастают? Или слуги — это не посторонние? А кто? От размышлений об особенностях столичного быта меня отвлекло появление Брианды. Не знаю уж, чем девушка занималась, но выглядела она не в пример свежее и бодрее, нежели несколько минут назад.
— Ну вот, мне уже лучше! — возвестила она. — Не все мужики сволочи! А ты чего стесняешься? Присаживайся, угощайся, чувствуй себя как дома!
— Спасибо! — Я угнездилась в ближайшем креслице и попробовала чай: вкусный, с каким-то незнакомым ароматом.
— Бутерброды, пирожные — бери, на что глаза смотрят! — Девушка грациозно опустилась на диванчик и тоже прихлебнула из чашечки. — Итак… Как ты уже знаешь, насчет колье я приврала. Хотя можно сказать, что и пошутила. Но это детали. Украшение тоже от меня. Кстати, потом заберешь: не такое уж оно и дорогое, как ты решила. Цитрины — это не изумруды. А вот виновата в моем поступке, между прочим, ты сама! — заявила Брианда, буравя меня пристальным взглядом.
Я даже ложечку изо рта достать позабыла, так неожиданно прозвучало это обвинение. Так и сидела, хлопая глазами и ничегошеньки не понимая.
— Ой, ну не смотри на меня так, будто я крокодил! — фыркнула девушка. — Ты каждый раз при упоминании имени Фила выдаешь такую дикую гамму эмоций, что у меня уже ум за разум заходит. Художников специально годами учат различать движения души людей по малейшим нюансам мимики, без этого не получится достоверных портретов! Я могу определить, какие чувства испытывает человек, мимолетно взглянув на него. А вот ты демонстрируешь такую противоречивую картину, что я начала терять веру в свои способности! Знаешь, я ночами просыпаюсь, потому что меня преследует твой взгляд, в котором смешиваются панический ужас, жгучий стыд и надежда. Можно подумать, что он тебя соблазнил, а потом жениться отказался!
Как я ни старалась сдержаться, щеки предательски заполыхали.
— Вот! Вот, опять! И как прикажешь это понимать?
Я не знала, что ответить, просто молча прятала глаза. Сердиться на Брианду не получалось, в конце концов, если бы я заподозрила, что мой жених крутит какие-то шуры-муры на стороне, я бы тоже спать не смогла. Спасибо, художница мне хоть сразу космы выдирать не начала. А что я ей могу сказать? Что несколько раз пыталась соблазнить ее милого, но он не поддался? Ну, наверное, ее это несколько утешит. Но я же все равно не сумею объяснить, что никому не желала зла! И что потом? Выгонят из Академии за распутство?
— Нет, я не могу на это смотреть спокойно! — Девушка взметнулась и принялась мерять шагами комнату. — Ну, объясни ты мне, что он умудрился тебе сделать?
Я молча вздохнула. На душе было пакостно, хоть волком вой. Брианда думает, что это магистр в чем-то виноват, а вина-то вся на мне.
