Переодевшись в спортивную одежду, мы отправились на поле стрельбищ. Как только я увидела массу разного оружия, у меня захватило дух! Наконец, я смогу пострелять! Весь свой больничный я проторчала на «скамейке запасных» и только со стороны наблюдала, как мои сокурсники стреляют по мишеням. Да и не только стрельбу, собственно, я пропустила.
Только я хотела идти к оружию, как передо мной появилась рука Тома, которая упёрлась мне прямо в живот. Чёрт, прям электрический разряд получила от этого прикосновения. Что же ты со мной делаешь, Томас Купер? Но я повиновалась и осталась стоять на месте.
Купер-старший что-то рассказывал про оружие, я же не слушала его вообще, все мои мысли были заняты чем угодно, но только не нашим преподавателем.
— Кортез, тебе неинтересно? Или ты всё знаешь? — Дональд остановился напротив меня. — Может, ты расскажешь за меня про пистолет Стечкина? — Это было настолько типично, что я едва удержала себя от того, чтобы не закатить глаза и не засмеяться. Разве не так говорят все преподаватели?! Вдобавок ко всему от него явно несло дорогим коньяком вперемешку с не менее дорогим одеколоном. Стало противно.
— Как скажете. — Реакция одноклассников не заставила себя долго ждать: тут и там послышались перешёптывания, прошёлся восторженный гул. Боковым зрением я заметила, как Томас устало покачал головой, словно знал, чем это всё закончится. — Пистолет Стечкина был разработан в конце сороковых — начале пятидесятых годов конструктором Стечкиным и принят на вооружение Советской Армии в тысяча девятьсот пятьдесят первом году, одновременно с пистолетом Макарова… — В какой-то момент я совершенно отпустила ситуацию, сосредоточившись только на оружии в моих руках, поэтому было немного неожиданно вдруг услышать Купера, о существовании которого я забыла.
— Неплохо, Кортез. А теперь полная разборка и сборка. — Он явно не ожидал таких познаний, поэтому решил продолжить «пытки», скрестив руки на груди в ожидании представления. И я была уверена на сто процентов, что он ожидал от меня провала.
Я, стараясь сдержаться от ехидных замечаний, подошла к столу, взяв в руки пистолет. Всё, как учила мама. Она научила меня этому, когда мне было двенадцать, так что руки выполняли все необходимые действия на автомате. Разборка заняла у меня не больше тридцати секунд. Но упрямая пружина не хотела вставать обратно, поэтому на сборку я потратила примерно в два раза больше времени. Вскоре я положила доверенный мне пистолет обратно на стол Дональду. Он зло фыркнул, но принял работу, приказав встать на место.
— Неплохо, но можно было справиться и быстрее!
Ну, конечно! Купер не мог упустить шанса обесценить мой труд! Я уже было хотело что-то ответить, что-то очень едкое, но Амелия вовремя меня остановила от этой затеи.
После нам было позволено подойти к столу и начать огонь по мишеням. Азарт и злость взыграли с новой силой перед Купером-старшим и мне приспичило пострелять одной рукой. После первого выстрела резкая боль в плече вывела меня из равновесия, и я чуть слышно взвизгнула от боли.
Какая же ты идиотка, Анастейша! У тебя недавно было пулевое ранение! Не время понтоваться! О, да… Дональд ликовал. Я же, наконец, облажалась! Ко мне подошёл Томас, помог прийти в себя и посоветовал стрелять двумя руками.
— Так, возможно, будет меньше боли… — Он едва ощутимо коснулся моей ладони и посмотрел прямо в глаза.
В этом взгляде я увидела… извинения? Ты извиняешься?! Это было странно. Волнующе. И я могу с уверенностью сказать, что моё сердце зашлось в истеричном танце, как только парень дотронулся до меня. Всё это между нами было настолько непонятно, но притягательно, что хотелось целую вечность стоять там, не двигаясь с места. В какой момент я дошла до такого состояния?..
Послушав Тома, я взяла в обе руки пистолет и произвела первый выстрел. Действительно, болит намного меньше. Я выполнила ещё один выстрел. Настроение улучшалось в геометрической прогрессии. Сердце учащённо забилось при резких звуках, рука привычно лежала на холодной рукояти, всё как будто вставало на свои места, всё действительно становилось лучше.
Хотелось стрелять ещё и ещё, слышать этот родной звук. Но, к сожалению, всему свойственно заканчиваться.
После окончания занятия, нам всем раздали мишени. Есть! Почти все в центре. Только один выстрел красовался почти у самого края бумажки. Томас излучал одобрение, когда улыбался мне. Мои губы невольно расползлись в ответную улыбку. Момент был чертовски хрупким, но таким приятным и… нужным что ли, что хотелось не то что улыбаться, хотелось смеяться во все лёгкие.
Выходила я из раздевалки с головой, полной приятных мыслей, с успокоившимся сердцем, совершенно ни о чём не думая. Но, вполне возможно, спокойно прожить этот день мне было не суждено.
Кто-то дёрнул меня за руку. За больную, чёрт возьми, руку! Когда я пришла в себя, я увидела копну рыжих волос. Это была совсем не Амелия.
