Незнакомец продолжал стоять. Он был высокий, широкоплечий. Лицо словно вырублено из камня. Почему-то сразу возникла уверенность, что он никогда не улыбается. Но глаза у него были добрые.
– Слухи распространяются быстро, – сказал он, – особенно – невероятные. Думаю, вряд ли на Калгане сейчас отыщется хоть один человек, который бы не знал, что люди Мула схлопотали по зубам от двоих туристов из Академии. Главное я знал уже днем. Кроме того, как я сказал, зарегистрированных туристов из Академии на Калгане нет, кроме меня. Такие вещи нам известны.
– Кто это – «мы»?
– «Мы» – это «мы». Я – один из них. Я понял, что вы припарковались в «ангаре», – вы сами обмолвились там, на пляже, Поэтому я своими методами изучил список и своими методами нашел корабль. – Он резко повернулся к Байте.
– Вы – уроженка Академии, не так ли?
– Да что вы говорите? – огрызнулась Байта.
– Вы – член демократической оппозиции, именуемой «подпольем». Имени вашего я не помню, зато помню лицо. Вы покинули Академию совсем недавно, и это вам вряд ли удалось бы, будь вы фигурой поважнее.
Байта пожала плечами.
– Вы подозрительно много знаете.
– Да. Знаю. Вы удрали с мужчиной. С этим?
– Какая вам разница?
– Никакой. Просто хочу, чтобы мы лучше поняли друг друга. Если не ошибаюсь, пароль на той неделе, когда вы удрали, был «Селдон, Гардин, Свобода»? А командиром вашей группы был Порфират Харт.
– Откуда вы знаете? – гневно воскликнула Байта. – Его схватила полиция?
Торан сжал ее руку, но она вырвалась и подошла ближе к незнакомцу.
– Никто его не схватил. Просто у подполья широкие связи в самых неожиданных местах. Меня зовут капитан Хэн Притчер, я из Службы Информации, и я сам командир группы, – а под каким именем – неважно. – Подождав немного, человек из Академии продолжил: – Нет, я вовсе не жду, что вы мне поверите. В нашем деле лучше не доверять, чем наоборот. Просто хотелось поскорее покончить с вводной частью.
– Ну, – сердито буркнул Торан, – допустим, вам это удалось.
– Можно присесть? Спасибо.
Капитан Притчер уселся, закинув ногу на ногу, а руку забросил за спинку кресла.
– Давайте для начала кое-что уточним. Вы двое прибыли не из Академии, следовательно, как нетрудно догадаться, из одного из независимых торговых миров. Это меня как раз мало интересует. Любопытно другое – что вы собираетесь делать с этим несчастным паяцем, которого вы похитили с такой легкостью. Удерживая его у себя, вы рискуете жизнью.
– Я вам этого не скажу.
– Гм-м. Собственно, я и не ожидал ответа. Только если вы думаете, что Мул лично явится за ним под звуки фанфар, барабанов и электроорганов, забудьте об этом. Мул до такого не унизится.
– Что? – одновременно выдохнули Торан и Байта, а в углу, где притаился Магнифико, в полном смысле слова навостривший уши, раздался вздох облегчения.
– Это правда. Я сам пытался войти с ним в контакт и проделал в этом плане гораздо более серьезную работу, чем вы, любители. Ничего не вышло. Он нигде лично не появляется, не разрешает себя фотографировать и вообще как бы то ни было изображать – видит его только ближайшее окружение.
– Чем же мы можем быть вам полезны в этом плане, капитан?
– Не вы. Паяц – ключ ко всему. Паяц – один из немногих, кто его видел. Он мне нужен. У меня есть кое-какие догадки, и он может их подтвердить. Мне нужно их подтвердить, чтобы, черт побери, встряхнуть Академию!
– А ее нужно встряхнуть? – ехидно поинтересовалась Байта. – А зачем? И в какой роли вы выступаете сейчас? Кто вы – мятежный демократ или служащий тайной полиции и провокатор?
Лицо капитана помрачнело.
– Когда существует угроза для всей Академии, Мадам Революционерка, она существует для всех – и для демократов, и для тиранов. Так что давайте-ка спасем наших собственных тиранов от еще большего тирана, с помощью которого мы сможем их сбросить.
– О каком это тиране вы говорите?
– О Муле! Я кое-что о нем знаю – столько, что уже сто раз мог отправиться на тот свет, если бы не моя способность ускользать в самые опасные моменты. Попросите паяца выйти. Мне нужно кое-что сказать вам наедине.
– Магнифико!
Байта жестом попросила паяца удалиться, и тот безропотно повиновался.
Капитан заговорил так тихо, что Байте и Торану пришлось придвинуться поближе.
– Мул – хитрый игрок. Слишком хитрый, чтобы не понимать притягательности и блеска авторитарного правления. Если он от этого отказывается, то не без причины. Вот почему я думаю, что при личном контакте можно было бы узнать нечто важное, что он скрывает.
Он нетерпеливо махнул рукой, показывая, что вопросы задавать не время, и торопливо продолжал:
– Я побывал там, где он родился. Побеседовал с людьми, которые вряд ли долго задержатся на этом свете именно из-за того, что им кое-что известно. Они помнят ребенка, который родился тридцать лет назад, смерть его матери, его странную юность. Мул – не человек!
Торан и Байта вздрогнули. Они пока мало что понимали, но фраза звучала пугающе.
Капитан продолжал:
