– Привет, Николас, – мой покаянный вздох не смягчил выражение его лица.
– Неужели вспомнила старика Ника? – ехидно продолжил он. – А я уже решил, что не по статусу выпускнице целой Академии контролируемой магии общаться с простым людом.
– Прекрати, – опустив взгляд, я ковыряла пол носком туфли, – ты же знаешь, что я не из-за этого!
– А из-за чего же? – со скрещёнными на груди руками мощный и подпирающий люстру головой Николас выглядел очень грозно, так что я опустила голову ещё ниже, здесь, в отличие от ректорского кабинета, действительно считая себя виноватой.
– Боялась, – призналась со вздохом. Но боялась не его злости, а того, что, поверив Дарину, Николас сочтёт меня не пойми кем! А у меня и так слишком мало близких, чтобы по собственной дурости терять хотя бы одного.
– Дурная у тебя голова, Аурелия, – покачал он головой и, развернувшись, пошёл вглубь кухни. Последовав за ним, я увидела, как поварята быстро накрывают маленький столик в углу. – Садись и ешь!
– Николас… – То есть он с самого начала не собирался меня выгонять?
– Сначала обед потом разговоры, – отрезал Николас.
И молча наблюдал, как я ем, начав говорить только после десерта – миниатюрного кекса с глазурью, который не подавали студентам.
– Ты, Аурелия, вроде умная, но иногда такая бестолочь! – сокрушённо признался он. – Да после того, как мне рассказали, что Дарин тебя в углу зажимал при всём честном народе, да руки распускал, куда не следует, я ему сначала уши надрал, потом уборщиком заставил отработать, а после отослал обратно к матери. Не дорос ещё, значит, в приличном месте работать! – Николас смотрел расстроенным взглядом. – Но ты-то чего сбежала? Я ведь за тебя отвечаю! Перед Грейс и собственной совестью.
Грейс – мой единственный друг, союзник и, по совместительству, повар Присли, в своё время пригрела меня и вытащила из того кокона отчаяния, в который я с каждым днём погружалась всё больше.
– Я… – Нужные слова никак не находились. – Прости меня, Николас. Я боялась, что ты поверишь Дарину, а не мне. Он ведь тебе племянник, а я так…
– Ох, дурё-ё-ха! – С досадой покачал головой Николас. – И, вроде понимаю, что никому кроме себя ты доверять не привыкла, но всё же надеялся, что мы друзья, а не совсем посторонние!
– Друзья тоже бывают разные, – я вздохнула, вспомнив Корсу.
– Значит, это не друзья, – отрезал Николас. – Лучше расскажи-ка мне, какая нужда заставила тебя проведать старика Ника? – Я скривилась, не сумев сдержаться. – Мальчишка Шалинберг допёк? – и такой хитрый у него стал прищур, что я нахмурилась.
– А ты откуда знаешь? Об это что, уже и на кухне сплетничают?
– Так в кухне обычно самые сведующие люди работают, – подмигнул Ник. – Вы же, маги великие, на простых людей свысока смотрите, и не замечаете никого, чем мы и пользуемся. Тут слово, там два, и тайн на кухне хранится больше, чем в императорских залах. Даже сам ректор не гнушается по-простому поужинать на кухне!
– Ректор Оллэйстар здесь бывает?
– Бывает, – кивнул он и долил мне пряного отвара, – как засидится опять со своими бумажками до ночи, забудет про ужин, так и приходит, а мне не сложно накормить уставшего человека.
– Допустим, но откуда ты знаешь про Рика?
– Так уж все знают, – пожал плечами Николас, подтвердив мои опасения, – что он на тебя серьёзные виды имеет.
– Прямо серьёзные? – съязвила я и получила в ответ слишком уж строгий взгляд.
– Не ёрничай! Знаю, что всякое у вас бывало. И то, что дурью маялись, изводя друг друга, а ещё знаю, что он на бал тебя приглашал по-старинному. – Николас замолчал, а мне жутко захотелось высказать всё, что я думаю о той старине. – И что ухаживать пытается, а на зимние каникулы собирается позвать тебя в Изервуд.
– К-куда?!
– В Изервуд, – спокойно повторил Николас, и я слишком поздно осознала насколько влипла. – Так что твой Шалинберг влюбился, и вряд ли родители его остановят.
– Он не влюбился, он рехнулся! – разом охрипла я.
Несмотря на родовитость, Шалинберги жили не в фамильном замке, а в столице, желая быть ближе к императорскому двору. Вот только все прекрасно знали, что основная причина не в этом, а в Исгарде Шалинберге – дедушке Рика. Присли всегда отзывался о нём презрительно, как о старом, выжившем из ума старике, но только если никто его при этом не слышал.
– Ты уверен, что это не слухи?
– Я похож на болтуна? – недовольно отозвался Николас. – Ты же знаешь, платники могут заказывать ужин прямо в комнаты, и один из моих поварят видел, как Шалинберг писал письмо, в котором было твоё имя. И отправил его чёрным вестником.
– И что? – Даже легче стало, и я улыбнулась. – Подумаешь! Может он на меня родителям жаловался?
– Ты по сторонам часто смотришь? – покачал головой Николас. – Чёрный с золотом – родовые цвета Шалинбергов, у твоего Рикарда на лацкане всегда приколота брошь – чёрный меч на фоне золотого пламени – их герб вообще-то! И письмо начиналось со слов «Дорогой дедушка». Какие ещё доказательства тебе нужны?
– Можно подумать, я рассматриваю что там и где приколото у Шалинберга! – вздохнула я, пытаясь осознать масштабы свершившейся пакости.
