Хильда поняла, что он прав. Она действительно подсознательно сдерживала себя, потому что в глубине души боялась его уничтожить. Где-то там, глубоко внутри, жила надежда, что его еще можно вернуть, сделать таким, каким он был до визита к Вилар. И пусть он будет големом, но он все равно останется эхом прекрасного человека. Человека, для которого долг, честь и верность не были пустым звуком. Который без колебаний остался прикрывать товарищей из боевой группы, заранее зная, что погибнет в неравной схватке. Этот человек, как ей казалось, заслуживал второго шанса на жизнь, пусть даже и в таком виде.
Хильда на мгновение прикрыла глаза, напоминая себе, что все это самообман. И что именно этот самообман ослабляет ее и не дает победить. Ее эмоции... ее привязанность к Мору сбивала приоритеты. Как он сам и предупреждал ее много раз. Вместо того, чтобы просто сделать то, что должна, она все лелея надежду как-то спасти его.
Но его нельзя было спасти. Она с самого начала не могла этого сделать. Потому что он умер задолго до их первой встречи. И сейчас ей нужно было принять это, чтобы выполнить свой долг. Как он когда-то выполнил свой.
Когда ее глаза открылись, ухмылка на лице голема снова погасла. Он почувствовал перемену в ней, как почувствовала ее и она сама.
Она больше не видела перед собой куратора Мора. Только монстра, когда-то его убившего и принявшего его облик. Забравшего его светлый поток и его воспоминания.
Хильда снова атаковала его. Выпад следовал за выпадом четко, без ошибок, без эмоций. Она вкладывала свои злость и боль в силу удара, не давая себе думать о прошлом, не давая вспоминать.
Он отбивался не менее яростно и вновь пытался атаковать магией. Она закрывалась и тут же наносила ответный удар. Снова и снова. Пробовала разные комбинации, пока наконец не пробила щит и не разбила голема на куски еще одним мощным ударным импульсом.
Ошметки земли разлетелись в разные стороны, но мгновение спустя снова побежали друг к друг, собираясь воедино. Хильда была готова к этому. Голем еще не успел полностью собраться, когда она проткнула его грудь мечом насквозь. И тут же отскочила назад, чтобы он не смог дотянуться до нее в ответном ударе.
- Никогда не называй меня «Хил», - процедила она замершему голему, с болезненным удовлетворением наблюдая за тем, как по его телу побежали трещины, когда они добрались до шеи, лица и рук. Выглядел он при этом абсолютно обескураженным.
- Не думал, что ты сможешь, - с трудом выдавил он прежде, чем рассыпать в прах, который так и остался лежать на полу высохшими комьями земли.
Хильда судорожно вдохнула, только сейчас замечая, что задерживала дыхание, пока голем разрушался. После этого она заставила себя оглянуться по сторонам, вместо того чтобы смотреть на его останки.
В зале стало намного просторнее: стражам удалось вывести практически всех гостей, другие забились в дальние углы. Боевики все-таки окружили големов и теперь не давали им шанса атаковать, заставляя постоянно закрываться щитами. Заклятия от них все еще рикошетили, но их сбивали другие боевики. На сцене все еще сражались Норманы. Да так, что никто другой не решался подойти близко.
Хильда снова оглянулась на боевиков, которые сдерживали големов, и поймала взгляд Доминика Фрая. Судя по выражению лица, он видел, как она прикончила Мора.
«Голема», - напомнила себе Хильда.
Она подкинула меч и левитацией направила его Фраю.
- Лови! - велела она. - Мочите гадов.
Убедившись, что меч лег Фраю аккурат в правую ладонь, Хильда бросилась к сцене. А точнее - к Мари Бон и еще нескольким легионерам, которые зачарованно наблюдали за схваткой, не решаясь в нее вмешаться.
- Снимите с него иллюзию, - велела Хильда, схватив Бон за плечо. - Вы же знаете, что это не настоящий Норман.
- Вообще-то я не имею права это делать без решения суда, - отозвалась та. - Вот арестую его за нападение на канцлера...
- Неужели вы не понимаете, что если вы не сделаете этого сейчас, то никогда не сможете быть уверенной, того ли вы арестовали?! Что если он сбежит? Точнее, она. Снимите иллюзию, вы же можете!
Бон недовольно посмотрела на нее, но спорить больше не стала. То ли что-то такое увидела в ее глазах, то ли просто действительно понимала, что потом ничего не сможет доказать, и в результате пострадает невиновный человек. Так или иначе, она повернулась к Норманам и направила магический поток в нужное заклятие, которое потом накинула на обоих противников.
Дуэлянты замерли, когда по ним с головы до пят побежала рябь: по лицам, по одежде. По обоим. Мгновение спустя мужчина и женщина на сцене поменялись местами, а по залу прокатился удивленный вздох. Те, кто еще оставались здесь, не смогли сдержать его, когда Ян Норман обернулся Адой Вилар, а Таня Норман - древним королем Нордом Сорроу.
Трудно было сказать, кто из них выглядел более обескураженным: Вилар или Сорроу. Оба замерли, с недоумением глядя на собственные руки, а потом почти синхронно оглянулись на Мари Бон, которая тоже застыла от удивления.
