Он действительно вернулся на следующий день, когда в Орте уже вовсю шли занятия, поэтому они коротко пересеклись только во время обеда в общей столовой. С каждым часом, что проходил с момента разговора с Тарой, решимость Тани таяла. Разговор рисковал опять не состояться, но к их общей удаче не только Таня осознала необходимость сделать первый шаг.
Когда вечером в понедельник Ян вернулся в их апартаменты, Таня успела отложить в сторону домашние задания по учебе и взять в руки книгу, с которой уютно устроилась на диване в гостиной, укрыв ноги тонким пледом. С тех пор, как она поселилась в мире за Занавесью, она стала больше читать, поскольку ни телевидения, ни интернета здесь не существовало.
Услышав, как хлопнула входная дверь, она оторвалась от чтения и подняла голову, чтобы поприветствовать мужа улыбкой. Ян предпочел для приветствия слова и быстрый поцелуй в губы. Таня ожидала, что он, как обычно, скроется в личном кабинете до ужина, но Ян сел на диван рядом с ней.
– Как твой визит к Фарлагам? – поинтересовался он, кладя руку на спинку дивана и поворачиваясь к Тане всем корпусом, явно давая понять, что присел не на минутку.
Она пожала плечами, закрывая книгу и откладывая ее на низкий столик, и села ровнее, чтобы оказаться ближе к нему.
– Мы славно поболтали с Тарой и даже потом пообедали втроем. Найту тебя не хватало, мне кажется, наши разговоры были ему не очень интересны. – Она улыбнулась. – Или ты имел в виду, поговорила ли Тара со мной, как ты ее просил, и исследовал ли Найт возможные снадобья наведенного сна? – Таня лукаво посмотрела на него, выразительно изогнув бровь, почти точно копируя выражение, которое частенько видела на его лице.
Ян ничуть не смутился, но у него хватило совести изобразить раскаяние, пусть и не совсем натуральное.
– Древний король в моем лице совсем растерял навыки плетения интриг, – сокрушенно констатировал он, зачем-то касаясь ее волос и убирая их за ухо. – Сердишься на меня?
Она склонила голову набок, подарив ему еще один выразительный взгляд и улыбаясь немного грустно.
– Конечно, нет. Уже нет. Может быть, сначала немного сердилась, но потом поняла, что сама вынудила тебя. Ты ведь пытался поговорить со мной напрямую. И… ты ведь за меня волнуешься, а не просто так интригуешь ради интриг.
Он взял ее руку в свою и порывисто сжал, выдыхая с некоторым облегчением. Таня с удивлением поняла, что его действительно тревожила ее реакция. Как они дошли до такого? Когда это случилось?
– Мне досталась поразительно рассудительная жена, – он снова улыбнулся, выжидающе глядя на нее.
– А мне очень заботливый муж.
Таня понимала, что он ждет от нее не ответных комплиментов, но говорить с ним о своем сне ей все равно было тяжело. Пусть даже надежда на снадобье Найта ее немного успокаивала. Она решила начать с этой новости, надеясь, что так ей будет проще перейти к сути.
Слушая ее рассказ про снадобья, Ян сначала хмурился, но, когда речь дошла до последнего, оживился, как и она.
– Найт прислал мне первые несколько порций, – закончила Таня, – я вчера уже выпила одну перед сном, но в этот раз кошмара не было. Даже не думала, что огорчусь из-за этого.
Ян погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони, продолжая внимательно смотреть на нее, но так и не задал вопроса про то, чем заканчивался ее сон. Он снова оставлял за ней право выбирать, насколько откровенной с ним быть.
– Ты убиваешь меня, – быстро сказала Таня, не давая себе времени передумать. На его лице отразился шок, и она поторопилась объяснить: – В конце моего сна ты… или человек с твоим лицом меня убивает. Со словами: «Око за око, любовь за любовь».
Его рука, лежавшая на спинке дивана, переместилась ей на плечи, крепко обнимая. Только в тот момент Таня поняла, что дрожит. Она склонила голову на плечо Яна, как всегда чувствуя себя тем увереннее, чем была ближе к нему. Он отпустил ее руку, погладил по волосам, прижимаясь губами к макушке.
– Прости, – с трудом выдавила Таня.
– За что? – тихо уточнил Ян, продолжая гладить ее по голове.
– За то, что молчала. Это не потому, что я поверила. Честно! Я знаю, что ты никогда не причинишь мне вреда.
Он судорожно втянул носом воздух, заметно нервничая, что пугало само по себе, и сжал в объятиях сильнее.
– Тогда почему ты молчала?
– Не знаю. Правда, сама не знаю. Мне казалось, что произнести это вслух – все равно, что сделать реальным. Я боялась, что ты подумаешь, будто я верю в это. Боялась, что это обидит тебя, причинит боль… Глупо, да?
– Заботиться о моих чувствах – не глупо, – возразил он. – Это приятно. Просто… я не такой впечатлительный, разве ты не знаешь? Ты бы не обидела меня этим. Честно говоря, твое молчание обижало сильнее.
Она чуть отстранилась от него, посмотрела с причудливой смесью сомнения и снисходительности во взгляде.
