Повздыхав, подошла к столу, провела пальчиком по столешнице и присвистнула. Похоже, что и в другом мире мне предстояла генеральная уборка. Закономерность, однако.
– Налюбоваться? – прервал мои размышления жёлтоглазик. – Пошли в столовая. Я есть голодный.
Как только он напомнил о еде, мой живот тут же разразился бранью. Да так сильно, что я покраснела. Его высочество скривилось, но вслух ничего не сказало и направилось к двери.
– Альдамир, извини, – остановила его на пороге. – А где здесь туалет?
Не то чтобы я сильно хотела посетить это место, но узнать его расположение нужно было обязательно. Не у аборигенов же спрашивать. Неудобно. Этот злыдень, по крайней мере, знакомый.
– В конце коридора, – ответил злыдень, останавливаясь.
Вот ведь, а я рассчитывала на другой ответ. Что ты, мол, не заметила, а туалет спрятался вон за той пыльной шторкой. И как же я буду переодеваться? Прямо перед ним?
Эх! А во что я, собственно, вообще, буду переодеваться? Кроме старой футболки и трусиков на мне же ничего нет. Выдернули, можно сказать, с кровати. Не предупредили, собраться не дали. Возможно, у них тут так принято, чтобы призванный в нижнем белье рассекал, но я-то непривычная. Итак, стыда натерпелась, пока в зале с деканом беседовала, потом перед толпой нелюдей выслушивала от сумасшедшей рыжухи «лестное» определение собственной внешности, а после и прогулялась в неглиже по самой академии.
Хватит унижений! Пока близнец не найдёт мне одежду, никуда с ним не пойду. Буду сидеть здесь.
О чём я ему в красках и поведала.
Мономорф повернулся и, не скрывая пренебрежения, выдал:
– С тобой так есть сложно, женщина.
В ответ на его высказывание я показательно сложила руки на груди. Не моя вина, что только он подсказки в голове слышит.
– Призванным давать одежда, специальный комплект. На первое время, – неохотно пояснил жёлтоглазик. – Мы поесть и пойти к кладовщику за ней. Завтра мне принести мои вещи. В крайний случай, я тебе дать. Но только в самый крайний случай. Когда нас отпускать в город, я купить тебе другие вещи. Понять?
– Понять-понять.
Он что, считает, я совсем дура?!
Судя по его взгляду, даже не дура, а кое-кто похуже.
Так не пойдёт.
– Почему бы нам вначале не посетить кладовщика, а потом уже в столовую? – задала я резонный вопрос.
А вдруг все нормальное разберут. Ходить в портках беловолосого (или что они тут носили) мне совершенно не хотелось. Даже больше, чем ходить полуголой.
– Потому что обед есть закончится. Столовая закрыться. Мы ходить голодный до вечера, а я хотеть есть. Ясно? – злобно ответил этот… этот мономорф.
Вот ведь самец птицеголовый! Только о своём животе и думает!
Я насупилась и с видом королевы (при этом внутренне содрогаясь от отвращения – антисанитария же) улеглась в кровать. И даже глаза закрыла, чтобы перекошенное лицо не видеть.
Спустя несколько минут, в течение которых слышалось только злобное сопение, беловолосый процедил:
– Ладно, женщина. Я сделать тебе иллюзия платья. Час оно будет держаться.
Я тут же слетела с кровати и с готовностью подскочила к близнецу.
Пусть делает.
Настроившись на интересное зрелище, была немного разочарована. Жёлтоглазик пошевелил кистью, произнёс что-то вполголоса и, развернувшись, потопал на выход.
