— Иди ко мне… — в одних лишь трусиках с кружевами, при свете слабого ночного светильника, она мило и скромно стояла у кровати, сжав от стеснения пальцы и то прикрывая груди, то опуская руку.
— Ага. — я плюхнулся на свой матрас и уже спустя минуту вырубился.
Проснулся я около пяти утра с мыслью о том, что моя привычка засыпать при острой необходимости в любом месте в любое время в этот раз сыграла со мной злую шутку. Но что поделать, если организм сказал «отдыхаем», значит отдыхаем. Надо подлечиться, а сон — лучшее лекарство. Спать хотелось безумно, но неосторожный поворот на бок огненной болезненной волной прошёлся по телу. Ссадины, царапины и синяк вызвали целый шторм боли, заставляющей сжать зубы и терпеть. Это было неожиданно и чертовски неприятно.
Остатки сна как рукой сняло. Всего четыре часа смог поспать… маловато. Поднявшись, я осмотрелся. Моя самопровозглашённая головная боль валялась звёздочкой на кровати с задранной майкой. Если бы не полнолуние, я бы в этой темноте и не увидел это чудо. Кстати, её поведение всё больше становится непредсказуемым. Складывается ощущение, что она просто хочет доказать отцу, что готова жить самостоятельной жизнью, без его опеки. Это с точки зрения логики. Но где логика, и где эта сумасбродная девчонка?
Взял полотенце, чистую одежду и отправился в душ. Утром надо её как-то попросить обработать раны… Спину сам я не достану.
Двигаясь по коридору, услышал пытающуюся не шуметь толпу на лестнице. Кому учёба, а кому развлечения до самого утра. Позже надо будет у графа или ещё у кого уточнить, почему так много позволено студентам в ВОЕННОЙ академии.
Прошёл вдоль коридора в душ и дотронулся рукой до батарей. Как я и думал, горячей воды нет. Экономия… Впрочем, я с детства достаточно часто закалялся. В юношестве потребность переросла в привычку. Не желая подвергать себя риску простуд, я узнал про закаливание, и со временем смог развить в себе способность использовать для купания воду практически любой температуры… Одно непонятно, зачем я вообще об этом размышляю, стоя голым перед душем и пытаясь достать рукой до ран на спине.
Полилась вода, смывая мою усталость и притупляя боль. Проходя по спине, она приобретала розоватый оттенок.
— О Боже… Я и не думала, что тебе так досталось. — раздался за спиной женский пьяный голос, ставя меня в крайне неловкое положение.
— Эй! Это мужская душевая! — возмутился я.
— Да ладно тебе, как будто мы чужие друг другу. Ты так быстро сбежал после победы, что я даже не успела толком… Не успела тебя поздравить, вот.
— Рыжая? — удивился я.
— Для тебя, вообще-то, достопочтенная Кейт Престон! ИК! Возможно, будущая владелица баронства Лундрес. Так что попрошу капельку уважения. Чего я сюда пришла-то? Пьяная моя голова… А, жетон твой! Где я его положила-то.
Эта бесстыжая развратная девица — баронесса? Будущая? Вот так новость… Чего она там так долго копошится? Поскорее бы вернула и ушла. Да и вообще…
— Достопочтенная Кейт Престон! Может, утром вернёте?
— Неа, я спать до вечера буду. Да куда я его засунула? Иди сюда, помоги мне.
— Смеёшься? — я аж шею повернул, чтобы посмотреть на вторую наглую девку, встретившуюся мне за это утро.
— Да чё я там не видела! Жетон твой, походу, провалился и скатился куда-то вглубь платья. — она крутилась на месте, пытаясь на спине, выше поясного тонкого ремня, нащупать кулон. — Потеряла, что ли?
— Я ТЕБЕ ДАМ, ПОТЕРЯЛА! ИЩИ ДАВАЙ! — рявкнул я на неё.
— Помоги, блин!
— Куда ты его засунула? — спросил я у неё, стоя в пол оборота и прикрывая рукой проснувшегося, несмотря на ледяную воду, друга.
— В декольте… — неловко сказала она, показывая в район своего пупа, где её декольте и заканчивалось.
— Да твою же мать. Если потеряла — не посмотрю на твои титулы! — я развернулся и прикрываясь двумя руками двинулся к полотенцу. — Нашла?
— Нет. А если не найду, то что, накажешь меня? — с ехидной улыбкой спросила эта бестия.
— И не надейся! Придушу и скажу, что так и было. Ищи давай! — повторно рявнул я и подошёл к ней с торчащим банным полотенцем, обёрнутым вокруг пояса.
— Такой злой… Ладно, план «б». — сказала она, подняв вверх указательный палец с весёлой и пьяной улыбкой.
— Какой план «б»? — не успел задать вопрос, как понял, в чём он заключался.
Рыжая легко и без затей скинула своё платье, оставшись в одних лишь трусиках. Я отвернулся, на что получил лишь смешок с её стороны.
— Ну что, нашла? — с надеждой спросил я.
— Нет, сам посмотри. — небрежно ответила она, копошась в одежде.
— Да что за… — я подорвался к брошенному на плитку платью и принялся его изучать, но так и не нашёл жетона… — Его здесь нет… Э, какого? Ты зачем трусы сняла?
— Да мало ли, куда я его засунуть могла.
— Ты ещё скажи, что «туда» могла его засунуть. — указал я на гладко выбритый, привлекающий внимание и приковывающий взгляд, «персик».
— Эй, я конечно извращенка, но не дура! — упёрла она руки в бока. — Блин, мой косяк… Ты доверил, а я… Ладно, тогда план «В».
Мысли о жетоне смешались с гормональной атакой, и я возбуждённым голосом спросил:
— Какой план?
