– Да уж, тут у вас куда ни плюнь – везде волшебно! – обреченно вздохнул я, но неохотно послушался, не желая «вызвать» очередного торговца-гоблина или какую-нибудь кикимору-рекламного агента, и вместо того, чтобы осторожно поднять изумрудный шерстяной клубок, я легонько пнул его носком своего нового белого, но уже потрепанного ботинка.
С досады, как это часто и бывает, я не рассчитал ни силу удара, ни траекторию движения, и тут же начисто позабыл о нем, едва я вошел в резную деревянную дверь и очутился в облаке порхающих вокруг меня эльфов с линейками и измерительными лентами.
Ярко-изумрудный клубок шерстяных ниток, ударившись несколько раз то о ноги прохожих, то о косяки выставленных прилавков, много раз поменял свое направление, пока, наконец, не был пойман цепкими лапами пушистого рыжего кота…
Сколько воспоминаний об оставленном теплом доме, уютной корзине и всегда наполненных мисках с кормом пролетело сейчас мимо моих ушей до кончика хвоста. У меня был комфортабельный всегда свежий лоток и куча игрушек, от пищащих серых мышек до мягких шерстяных клубков, наподобие того, что я сейчас держал в своих когтистых передних лапах.
– Юлик! Фу! Дай сюда! Плохой кот! – тут же попытался отобрать у меня клубок высокий худощавый паренек с острыми серыми глазами. Резким движением руки, он убрал длинные светлые волосы с лица и даже попытался дернуть меня за хвост. Мой бесхвостый и, кажется, безмозглый хозяин совсем обнаглел. – Отдай! Юлик! А-то кастрируем!
– Вот собака! – огрызнулся я, выпуская из лап пушистый клубок. – Да чтоб тебя блохи заели!
– Юлик? Что за дела? – нахмурился Алексей, – ты умеешь разговаривать? Да как ты смеешь так со мной говорить!
– Ой! Прости, хозяин! – быстро выпалил я, виновато прижимая уши и опустив хвост. Опять забыл, что на этом проклятом судне под названием «Гермес» я «умел разговаривать», а точнее – все вокруг понимали мой кошачий язык. К этому сложно было привыкнуть, и вот уже второй раз я забылся и высказал свои справедливые мысли вслух. Пришлось быстро исправляться. – Мяу-мур-мур!
– Еще раз – и кастрируем! – серрдито прикрикнул на меня Алексей, послушно передавая мой клубок маленькой черноглазой мартышке, что сидела у парня на плече. В целях безопасности ее длинный белоснежный, как и она сама, хвост несколько раз крепко обвивал шею моего юного хозяина.
Обезьяна внимательно повертела находку в своей худощавой лапке, а затем произнеся что-то невнятное вроде «Хм…Боггарт» швырнула клубок о палубу, и он вприпрыжку покатился по деревянной палубе, словно указывая нам путь… в весьма сомнительном, на мой взгляд, направлении.
– Вперед! – пропищала мартышка, указав тонким пальцем на весело подскакивающий шарик. Она важно поправила свой ярко-малиновый пиджачок, в тон такого же цвета штанишкам. – К Боггарту!
Мой хозяин пожал плечами и послушно отправился за клубком, к неизвестному созданию по кличке Боггарт. Надеюсь, что это не какой-нибудь огромный голодный бульдог. За ним обреченно засеменила пара его дружков – здоровенный коротко стриженный Дэн и зеленоглазый красавчик Тони, у которого от страха все еще стояла дыбом густая каштановая челка.
Проклятая мартышка! Именно с нее все и началось! Точнее, совсем недавно, когда мы еще были на берегу, это был Марк – бледнолицый седой мальчишка с миндальными черными, как сажа, глазами. Странный тип, он ничем не пах и сразу же стал понимать мой кошачий язык. Но едва мы попали на корабль, пройдя через гоблинский портал, Марк решил стать мартышкой, облюбовал правое плечо моего глупого хозяина и принялся командовать им, как мышкой на веревочке.
За нами неустанно следовали огромный неуклюжий здоровяк Дэн и пижон Тони. Раньше это были обычные школьные приятели моего хозяина, детеныши влиятельных и богатых людей нашего приморского городка. Теперь же мартышка Марк называла их «своими гномами», постоянно твердила, как они могут однажды пригодиться и не упускала их из виду, то и дело оборачиваясь, будто проверяя, плетутся ли они за нами. Ребята не отставали, то и дело подгоняя друг друга, когда, вдруг, Тони засмотрелся на проходящих мимо голубоглазых светловолосых сирен, а Дэн схватил с повозки пробежавшего мимо тролля большой душистый калач. На удачу Спартина, воровство никто не заметил, и он принялся быстро жевать и громко чавкать.
– Эй, дай мне попробовать! – тут же потребовал Тони, он был сыном успешного адвоката и не привык слышать в ответ «нет». – Дай, я сказал! Ауч! Болван!
