От него исходила сила – нечеловеческая, жуткая, недобрая. Взгляд горящих глаз вдавливал в стену, ледяным холодом проникал в кровь. По спине тек холодный пот, ноги подкашивались. От дикого, первобытного, невыносимого страха мутилось в голове и было трудно дышать.
– Простите, хозяин. Я виновата, хозяин. Я подвела вас, хозяин, – шептала я помертвевшими губами.
И каждый новый вдох резал горло, рвал легкие, жгучей болью растекался в груди. Я понимала, что ещё несколько мгновений – и совсем не смогу дышать, но даже смерть не пугала меня так, как мужчина, который стоял сейчас передо мной.
– Я ничего им не сказала! Они не знают, кто вы!
Он ничего не говорил вслух, его фразы долетали до меня, словно ниоткуда, сами собой появлялись в голове и оформлялись в слова.
– Да, хозяин, я заслужила смерть, – снова прошептала я.
И воздух кончился. Я пыталась хватать его ртом, но ничего не выходило.
Старуха умирала, и я умирала вместе с ней.
Ну уж нет! Меня-то никто не убивает.
Я из последних сил закричала, жадно глотая ставший вдруг колючим и болезненным воздух, и он хлынул в измученные легкие. Я открыла глаза, слетела с нар и заколотила кулаками в стену. Отчаянная, бессильная злоба переполняла меня, и ей нужен был хоть какой-то выход.
– Чёртов дознаватель, придурок, гад, вытащи меня отсюда!!! Она умерла прошлой ночью, меня здесь даже близко не было! Урод, обманщик, выпусти меня! – истошно кричала я.
Он всех обманул! Он меня подставил!
– Чёртов ублюдок!
Я бы, наверное, перешла и к куда более крепким ругательствам, но внезапно в центре камеры вспыхнул портал. Из него показался дознаватель. Эта сволочь улыбалась!
Я перестала молотить в стенку и набросилась с кулаками на него, но он ловко вывернул мне руки и втащил в сияющий круг.
– Успокойся, всё кончилось, всё хорошо, – говорил он, но смысл его слов до меня не доходил.
Я извивалась, стараясь высвободить руки и вцепиться в мерзкую физиономию.
– Всё, всё! Всё хорошо. Прости.
Я застыла на месте. Что значит «всё хорошо», что значит «прости»? Только теперь я огляделась по сторонам. Мы уже не были в тюрьме. Если, конечно, в местных тюрьмах не предусмотрены уютные кабинеты со столами и диванчиками. Он усадил меня в какое-то кресло, накинул на плечи плед и сунул в руки чашку с ароматным отваром.
– Выпей, успокойся.
– Вот ещё! Не буду я тут ничего пить.
– Это обычный чай на травах. Ты вся дрожишь, тебе нужно согреться, – уговаривал Салахандер.
Вид у него был непривычно доброжелательный. Но пить отвар я всё-таки не стала.
– Старуха умерла прошлой ночью, – повторила я. – И меня точно не было во дворце.
– Знаю, знаю, – легко согласился он. – Поэтому медлить было нельзя. Ментальные отпечатки не хранятся долго. Расскажи, что ты видела?
– Идите к чёрту! – буркнула я отворачиваясь.
– Обязательно пойду, – сказал он серьёзно, – когда ты мне всё расскажешь. Чем подробнее, тем лучше. Пока помнишь. То, что ты видела, как страшный сон, скоро начнёт забываться, а важна каждая деталь. Рассказывай, а потом я отвечу на все твои вопросы, верну тебя в Академию, если хочешь – даже представлю к ордену.
Я фыркнула. Как же это я до сих пор жила без ордена? Ведь он мне позарез нужен.
– Это важно, – тихо сказал дознаватель. – Могут погибнуть люди. Уже погибают.
Против этого аргумента мне нечего было возразить. Я усилием воли задавила желание выплеснуть горячий отвар прямо ему в лицо и начала рассказывать.
– Там был человек. Она называла его хозяином…
– Пей отвар, – перебил меня Салахандер. – Ты потеряла много сил.
Ну надо же! Его волнуют мои силы, да так волнуют, что он готов рисковать драгоценными секундами, пока я что-то помню. С чего бы такая доброта?
– Пей, иначе грохнешься в обморок и не успеешь рассказать.
А, теперь понятно…
Я сделала несколько глотков и продолжила рассказывать обо всём, что видела. Он слушал внимательно, быстро за мною записывая, задавал вопросы и не успокоился до тех пор, пока окончательно меня не измучил. И даже потом продолжал. Наконец он, кажется, понял, что ничего дополнительно из меня не выбьет, и отложил перо.
– Всё? – спросила я с надеждой.
– Всё, – успокоил меня Салахандер.
– Ну и зачем это было нужно: обвинять меня, запирать в камере, похищать?
– У меня было мало времени. Все самые сильные ментальные маги королевства уже пробовали считать информацию, но ничего не вышло.
– И вы решили, что у меня это получится?
– Я надеялся, – криво усмехнулся он. – Ваш ментальный дар только начинает проявляться, и как любой дар, он поначалу может давать своего рода вспышки. Шансов было мало, но стрессовая ситуация провоцирует такие всплески.
– И вы нарочно перепугали меня до смерти? – злобно прищурилась я.
– Мне очень жаль, – сказал он, хотя довольная физиономия свидетельствовала о том, что ни капельки ему не жаль. – Но это сработало, и у расследования есть новые зацепки.
Я поставила чашку на подлокотник. Объяснять, что так поступать нехорошо, не хотелось. Вряд ли дознаватель меня поймёт. Для него, похоже, цель всегда оправдывает средства.
– Я хочу домой, в Академию, – сказала я.
