Его масленый взгляд жадно проехался сверху вниз, снова поднялся и прилип к груди. Король буквально раздевал меня глазами, и я уже пожалела, что отправилась во дворец в форменном платье, обтягивающем и даже не прикрывающем колени.
Я поспешно завернулась в мантию. От отвращения потряхивало, и желание оказаться отсюда как можно дальше, забиться в душ и хорошенько отмыться от этого взгляда стало почти невыносимым.
– Мне кажется, что ты не рада меня видеть, – прищурился король.
Я промолчала, хотя ужасно хотелось ответить, что ему очень правильно кажется. И уж точно я предпочла бы допрос у Салахандера.
– Зря, очень зря…
Он отпил вина, в несколько шагов приблизился и буквально сунул мне в руки второй бокал.
– Слышал, твой благородный супруг отправился на войну?
Я стиснула зубы, чтобы не закричать: «Потому что кто-то неблагородно оскорбил принцессу!»
– Это, наверное, очень печально? – продолжал король. – Ты же не из тех жён, кто пускается во все тяжкие, как только муж выходит за порог?
– Разумеется, нет! – воскликнула я.
Король протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были холодными и влажными, как жабьи лапы. Меня передёрнуло, и я снова отступила.
– Полагаю, ты очень хорошая жена, готовая на всё, чтобы спасти своего мужа? На передовой весьма опасно…
– Вы это к чему?
Король снова приблизился, обхватил одной рукой мою талию и резко дёрнул, прижимая меня к себе.
– Я хочу сказать, что в твоей власти вернуть его прямо завтра.
От неожиданности я застыла. Это было как в страшном сне. Хотелось вырваться, стряхнуть с себя его мерзкую руку, но я не могла даже пошевелиться.
– Проведёшь сегодняшнюю ночь со мной – и завтра же он будет дома… – вкрадчиво проговорил король. – И никто ни о чём не догадается. Ты ведь во дворце по уважительной причине.
Он ещё сильнее прижал меня. Бокал, который я так и держала в руке, чуть не треснул, и оцепенение моментально прошло. Я со всей силы оттолкнула короля, расплескав вино. Оно попало и на его расшитый камзол, и на мою мантию.
Но это было уже неважно.
– Разве что вы возьмёте меня силой! – крикнула я. – Как вы вообще могли додуматься предложить такое?!
Король посмотрел на испорченный камзол и поморщился:
– Не в моих правилах брать женщин силой. Я предпочитаю, чтобы они отдавались мне добровольно.
Наверное, мне следовало бы помолчать, но я не смогла:
– Добровольно – это шантажом и угрозами? Взять в заложники мужа – такое у вас представление о добровольности?
Бесцветные глаза полыхнули гневом и тут же стали по-змеиному холодными.
Он сделал едва уловимый жест рукой, и на пороге появился тот самый стражник, который привёл меня сюда.
– Доставь леди обратно в Академию, – велел король.
Неужели так просто? Он меня выпустит и всё?
Не веря в такое везение, я бросила взгляд на короля.
– Я хочу, чтобы ты помнила, – тихо, почти ласково сказал он и улыбнулся. А у меня почему-то волосы на затылке встали дыбом. – У тебя был шанс всё исправить. Так что никто кроме тебя не виноват. Ступай.
Я выскочила вслед за стражником, не желая ни одной минуты находиться рядом с его величеством.
Чёртова девка!
Король содрал с себя испачканный камзол, швырнул его на пол и с яростью рванул ворот рубашки. Несколько жемчужных застёжек брызнули в стороны и со стуком раскатились по всей комнате.
Бордовое вино на белоснежной ткани смотрелось, как пятно крови.
Кровь…
К горлу подкатила тошнота. Он с детства не выносил вида крови. Даже разбитая коленка вызвала дикую панику.
– Ты трус, Голайн, ревешь как девчонка… – прилетел издалека насмешливый мальчишеский голос.
Чёртов, чёртов Рониур!
Король в бешенстве пнул рубашку под кресло подальше с глаз и выругался.
Он был властителем целой державы, его слово становилось законом, как только срывалось с губ. Но сейчас снова чувствовал себя мальчишкой, с которым старшие не хотят играть.
Старшие… Им все давалось легко: проказы, шалости, дружба, учеба.
Даже его собственные родители больше любили своего первенца, наследника престола. А его, Голайна, снисходительно баловали, не возлагая особых надежд на того, кому по праву рождения всегда суждено быть вторым. Чья участь – как там говорил Алард? – стать вечным принцем.
Они просто терпели его. Играли, требуя соблюдать свои правила, болтали о том, как будут управлять королевством, даже должности распределили. Он не забыл то распределение, в котором ему не нашлось приличного места.
Брат уже поплатился за это, а Рониур… чёрт побери, он должен был поплатиться!
Это ведь полная и безоговорочная победа над надменным красавчиком, о котором женщины вздыхали не потому, что у него есть власть, влияние и деньги, а просто так – из-за него самого.
И эта девчонка Юлия…
Он вспомнил, как она впервые явилась в его кабинет, перепуганная, прижимающая к груди зверя, при одном виде которого у любого жителя королевства волосы вставали дыбом.
Тонкая, изящная, совсем непохожая на лощеных придворных красавиц.
