Затем послышались звуки открывающихся замков, после которых приоткрылась дверь, соединённая с косяком лишь тонкой цепочкой. Перед глазами Олега предстал пожиратель чуть взъерошенными чёрными волосами и круглыми очками.
— Голубчик, зачем вы уподобляетесь моим менее культурным соплеменникам? — с интеллигентным видом спросил он.
— Чё? — Тушин удивлённо прищурил глаза.
— Я считаю, что в нашем сообществе давать и называть друг друга по прозвищам есть дурной вкус. Ей-богу мы же не в тюрьме! Так что, голубчик, извольте величать меня Юлием Сергеевичем.
— Простите, Юлий Сергеевич. — немного отойдя от шока, Олег повторил, — Мне нужны ваши услуги.
Сняв цепочку, пожиратель впустил клиента в квартиру. Как и предполагал Олег, жилище Юлия Сергеевича представляло из себя типичную мастерскую художника и скульптора, розовые стены которой были украшены старыми плакатами эпохи модерна и более поздних.
— Это, конечно, невероятно для вас, голубчик, но вы первый агент ордена, который обращается ко мне по моей специальности. — признался пожиратель.
— Говорят, вы можете замаскировать любую вещь.
— Это так, голубчик, но сначала мне нужно на неё взглянуть.
— Вот! — Олег достал из кармана куртки шкатулку и отдал её художнику, — Саму вещь я завернул в бумагу. Простите, конечно, но я не могу вам её полностью показать.
— Понимаю. Как говориться: меньше знаешь — крепче спишь. Что ж… — открыв шкатулку, художник с небольшой паузой молвил, — У меня много вариантов, куда я могу спрятать эту таинственную диковину.
Юлий Сергеевич подошёл к столу, где лежала папка с эскизами.
— Выбирайте! — отдал художник её в руки Олега.
Пролистав несколько страниц, Олег остановился на, как ему показалось, подходящем варианте.
— Прекрасный выбор! — похвалил пожиратель, — Это займёт пятнадцать минут.
Во время ожидания Олега снова охватили печальные мысли. Три дня назад он нашёл знак того, что поступает правильно, однако непонятное чувство скребло его внутри.
“Если об всём узнают в ордене…” — в этот момент Тушин прервал свою мысль, боясь, что художник может быть голодным, а это значило, что мысли дозорного были не в безопасности.
— Готово, голубчик! — после этих слов пожиратель отдал агенту ордена свёрток, — Простите за нескромный вопрос, но вы это хотите кому-то подарить?
— Простите, но…
— Знаю, не моё дело. — с улыбкой продолжил Юлий Сергеевич, — С вас триста рублей.
— Да, конечно. — повернувшись к художнику спиной, Олег расстегнул куртку с уже такой привычной мыслю, — “Почему я должен быть последним подонком?”
Дальнейшее Тушин сделал скрепя сердцем. Всё было быстро: достав пистолет, Олег застрелил художника. Бедный мужчина перед тем, как превратиться в прах, только и успел широко распахнуть глаза. После на краткий миг показалось, что время застыло. Смотря на чёрную кучку, дозорный думал о том, что этот интеллигентный пожиратель не заслужил такой смерти, однако парень также осознавал и то, что нужно обрезать все нити, ведущие к нему.
Убрав пистолет, Тушин, никого не замечая, выбежал из дома. Сев в машину и заперев двери, Олег дрожащими руками достала из бардачка кассету группы “Агата Кристи” и вставил её в магнитолу. Вскоре весь салон заполнила песня “Опиум для никого”. Находясь под влиянием музыки, Олег обрабатывал в голове последние события. В первые он убил ни в чём неповинного пожирателя. И в какой-то момент Тушину стало страшно от того, в кого он может превратиться.
Внезапно как гром, раздался сигнал пейджера, который заставил парня сильно напрячься. Убедившись, что дрожь в руках прошла, Олег достал устройство из карманов брюк и прочитал сообщение:
14:23. 3,5 и 47. Эти числа я никогда не забуду.
Бросив пейджер на соседнее кресло, Олег откинулся на спинке водительского сиденья и закрыл лицо руками. Эти числа дозорный тоже никогда не забудет. В этот момент жизнь Олега Тушина уже окончательно разделилась на “до” и “после”.
Стоя перед дверью больничной палаты, Нинель Воронцовой казалось, что бледно-зелёный коридор становиться всё теснее и теснее. Она уже не в первый раз стояла на этом месте, но каждый раз девушка боялась заходить в палату, ибо не могла до конца поверить в свершившийся факт. И всё же Нинель в очередной раз находит в себе силы и заходит во внутрь.
Каждый раз, когда девушка видела опустошённого следователя Ивана Капшукова, её сердце сжималась от несправедливости. Добрый и отзывчивый мужчина, у которого впереди были грандиозные планы на жизнь, был обречён на вегетативное существование до конца своих дней, который оттягивали набожные родственники. Именно благодаря им, Воронцова могла навещать человека, который всегда ей оказывал поддержку. Подойдя к койке, Нинель достала из пакета горшочек с фиалками и поставила его на тумбочку.
— А то у вас тут так серо. — с грустной улыбкой объяснила Нинель, сев на против Ивана.
