Преподаватель подошёл к шкафу и принялся его открывать. Стоя так, спиной, профессор походил на эльфа. Светлые волосы, будто у Леголаса, складки длинной мантии, аристократичный облик… разве что заострённых ушей не видать. Щёлкнул замок, звякнуло стекло, стукнувшись о решётку. Я рискнула подняться со стула и подойти чуть ближе.
— Некоторые из них — настоящие сокровища, за которые коллекционеры готовы продать душу. Разумеется, только те, кто обладает душой. Вот, например, эта книга… Если написать на её полях имя своего врага, можно доставить ему немало неприятностей. Возможен и смертельный исход.
С этими словами профессор прикоснулся к корешку одной из книг — на вид вполне невинной, в чёрном с серебром переплёте. Любовно и бережно провёл по нему пальцами почти ласкающим движением, с нежностью, с которой возлюбленный мог бы гладить по волосам женщину. Меня передёрнуло.
— Она бесценна, — с мечтательной ноткой в голосе добавил профессор Андрих. — В своё время мне пришлось за неё побороться. А вот ещё кое-что…
Он вытащил из шкафа ещё одну книгу — толстую, в переплёте кофейного оттенка, с вытянутыми готическими буквами на обложке. Открыл её, полистал, чему-то улыбнулся. Я насторожено наблюдала за ним.
— Это мемуары великого чернокнижника. Тот жил в одном из миров, где таких, как он, преследовали и изживали. Когда его сжигали на костре, в огонь бросали все созданные им книги. Сохранилась лишь эта. Она пересекла границы миров и вот сейчас здесь… Разве не удивительно? Он наверняка был интересным человеком, жаль, что нам не довелось встретиться.
Я молчала. Казалось, профессор Андрих говорил с самим собой. Похоже, больше ничто в мире не привлекало его так, как эти книги. Мне не слишком-то часто приходилось встречать настолько увлечённых своим делом преподавателей. Обычно они просто выполняли работу, которая из дела всей жизни постепенно превращалась в нудную рутину. Но, с другой стороны, в моём мире не было магии, а человеческая кратковременная жизнь не каждому позволяла примерить разные роли и найти то, что заинтересовало бы больше всего. Это, как и встреча с тем, с кем можно было бы по-настоящему разделить судьбу, оставалось всего лишь вопросом везения.
— Осторожнее! — одёрнул меня профессор, заметив, что я невольно сделала шаг вперёд. В этот момент он как раз поставил книгу с мемуарами на место и взял другую — тёмно-зелёную, с выцветшими от времени буквами. — Отойди назад!
Я вернулась к стулу, встала рядом, опираясь на спинку. Профессор Андрих открыл книгу. По страницам скатывались крупные капли густой болотного цвета слизи, медленно, тягуче падали на пол и шипели от соприкосновения с паркетом. Выглядело это на редкость отвратительно. До моих ноздрей долетел запах сырости, смешанный с чем-то ещё, острым и горьковатым одновременно. Я поморщилась и покрепче вцепилась в твёрдое дерево под пальцами. Приглядевшись, заметила, что профессор держал книгу весьма осмотрительно — так, чтобы кожа не соприкасалась с тем, что из неё вытекало.
— Нравится? — хмыкнул он, поймав мой взгляд.
— Нет! Фу! Как это может нравиться?
— Однако за книгу назначена такая цена, которой достаточно, чтобы приобрести как минимум роскошный особняк.
— Это какой-то яд? — не удержавшись, полюбопытствовала я.
— Яд? Пожалуй, для кого-то это вещество, в самом деле, может оказаться ядом. Но, если уметь с ним правильно обращаться, оно станет источником красоты и молодости, а во множестве миров не так уж мало желающих продлить собственную юность.
— Но для этого его нужно с чем-то смешать? — высказала я первую пришедшую в голову догадку.
— Именно! — отозвался собеседник. — Со слезами молодых девушек, чистых душой и телом. Весь вопрос в том, где их найти и как выжать из них слёзы.
— Да уж, — согласилась я, успев подумать, что даже со стопроцентной гарантией сногсшибательного эффекта не стала бы намазывать на себя эту гадкую субстанцию. Или её следовало употреблять внутрь? Да ещё и смешивать со слезами, а предварительно отлавливать девушек и заставлять их плакать!
— Теперь вы видите, что чернокнижное дело многолико и диковинно, — назидательно произнёс преподаватель, с осторожностью закрывая книгу и возвращая её на место. Больше он ничего демонстрировать не стал, тщательно запер шкаф и опустил ключ в глубокий карман мантии. — А его история — велика и необыкновенна.
— Я читала, — буркнула я. Снова вспомнилась та книга, которую мне подложили в библиотеке, ловко смешав её с учебниками, которые я уже видела прежде. Лучше было бы вообще не браться за занятия без Кея!
— Не в мои правилах идти против интересов ректора, — со вздохом заметил профессор Андрих. — Будь ты обычной студенткой, я бы вообще не стал принимать экзамен, учитывая, что ты пропустила все мои лекции. Но другого выхода нет — надо готовиться.
