— Значит, это неправда? — парировал Кей. — Просто в академии появилась ещё одна ддбеиа легенда? Тогда где же эта молодая особа, если с ней ничего не случилось?
— Я не имею права обсуждать такие вещи со студентами, а вам нечего соваться в чужие дела! — вышел из себя доцент Крайм. — Тебе прекрасно известно, что за нарушение правил академии положено наказание! Избежать его у тебя не получится!
— Тогда я хочу разделить наказание с ним, — твёрдо сказала я. — Потому что тоже виновата. Хоть и не знала.
— Как скажешь. Но решать этот вопрос буду не я, а ректор. Можете быть свободны.
Взгляд, которым наградил меня комендант мужского общежития, был тяжёлым и хмурым, как серое зимнее небо. Я не решилась поднять вопрос о том, даст ли он мне своё снадобье, да и о зеркале будущего спрашивать тоже пока не стала. Возможно, позже, когда немного отойдёт…
— Вот такая невезуха, — проворчал Кей, когда мы вышли в коридор. — Чего и следовало ожидать. Даже аппетит пропал!
— Не надо было дразнить доцента Крайма, — заметила я.
— А ты хотела, чтобы я перед ним на колени встал?
— Какое наказание может придумать ректор?
— Любое. Фантазия у него богатая. Уверен, Ваур тоже своё получит.
— Не будем отчаиваться заранее, — произнесла я, неизвестно, кого желая успокоить — его или себя. — На носу экзамен, и у меня теперь есть учебник.
— Кстати, как прошла консультация? — поинтересовался Кей.
— Нормально. Профессор Андрих даже показал мне кое-что из своей коллекции жутких книжек. А затем явился ректор, и мне пришлось уйти.
— Любопытно, по какому вопросу он наведался.
— Может быть, как раз из-за того, что случилось с той девушкой?
— Ты не боишься? — Кей остановился и пытливо взглянул на меня. — После всего, что произошло.
— Боюсь, — призналась я.
— Хочешь пожить у меня?
— Что? — Мне показалось, будто я ослышалась. — У тебя в комнате?
— Ну да.
— А как же твои соседи?
— Они на практике.
— И дисциплину хотят усилить. Ты же сам говорил, что мне в мужское общежитие лучше не соваться. А теперь предлагаешь тут поселиться!
— Да ладно тебе. Можешь на некоторое время задержаться. Просто утром уходи пораньше. Не так уж часто наши комнаты проверяют. Выкрутимся как-нибудь.
Предложение звучало соблазнительно, так и хотелось немедленно откликнуться согласием. «Бери, пока предлагают! Не отталкивай то, что само плывёт в руки!» — будто нашёптывал мне кто-то. Да, сказанное Кеем вовсе не означало, что наши отношения перейдут в, если можно так выразиться, иную плоскость. Но он беспокоился за меня и хотел обо мне позаботиться! Проводить вместе ещё больше времени, видеться каждый вечер, каждую ночь, каждое утро… Эрика бы меня не выдала, она и так считала, что мы с ним стали парочкой.
Но, чем ближе мы станем, тем сложнее будет расстаться. Ведь и без того, когда — или если — я вернусь в свой мир, придётся рвать по живому. Как бы я ни пыталась заставить себя не привязываться к нему, не привыкать, не влюбляться.
Вот я это и сказала. Пока только себе. Но он ведь наверняка уже и так догадался… Вон даже Всеволод понял без всякой эмпатии. Да и Ваур, судя по всему, тоже.
— Не думаю, что это будет правильно, — произнесла я вслух. Голос не слушался, каждое слово будто царапало горло. Я не хотела отвечать ему отказом, не хотела говорить эту фразу и всё же продолжала. — Хватит с нас и одного грядущего наказания. Не думаю, что до бала со мной что-нибудь случится.
— Ладно, — бросил Кей, разворачиваясь в сторону своей комнаты. — И всё же будь осторожна. До завтра.
— До завтра. Береги себя, — одними губами ответила я. Но он всё равно уже меня не слышал — не оглядываясь, уходил прочь по коридору.
Я направилась к лестнице, вернулась к себе в комнату, сказала соседке, что хочу позаниматься, и открыла учебник, который мне дал профессор Андрих. Стараясь не обращать внимания на усилившуюся головную боль, я снова и снова перечитывала главу, где речь шла о чернокнижнике по фамилии Торп, и гадала, почему преподаватель велел обратить особое внимание на биографию этого господина. Что в нём такого, что отличало бы от других?
— Какая-то ты смурная, — заметила Эрика. — Что-то случилось? Ты ужинала?
— Нет, — отозвалась я. Промелькнула мысль, что пропустила сегодня не только ужин, но и обед. Но чувства голода не ощущалось — только слабость.
Наверное, так чувствуют себя не успевшие пожелтеть листья, когда погода портится раньше назначенного природой срока. По календарю ещё не осень, и держаться бы им по-прежнему за ветки деревьев, но вместо этого только и остаётся, что лететь подхваченными ветром над землёй, домами и парками. И нигде не находить приюта.
— Как звали новенькую девушку с вашего факультета? — спросила я у соседки.
— А, рыжую! Селия. Что-то её не видать — на практику, что ли, отправили?
Я повторила про себя имя той, которая так и осталась для меня незнакомкой. Если с ней, в самом деле, случилось то, о чём рассказал Всеволод, то кого же я видела в коридоре? Кто написал записку?
