Элиза-оборотень – дочь генерала, который проигрался в карты и покончил с собой. Еще вчера она была светской барышней, а сегодня полностью разорена и никому не нужна. Вдобавок, на нее начинает охоту неизвестный волшебник. Кажется, что худшего с ней случится уже не может, но тут на ее пути оказывается Оберон – охотник на нечисть и декан академии магии.
В дом пришла беда.
Оберон в этом убедился, когда заплаканная служанка приняла у него пальто и предложила пройти в гостиную.
— Миледи Элиза сейчас спустится, — всхлипнула она, отерла лицо ладонью. Оберон понимающе кивнул.
Когда девушка из благородной семьи выставляет на окно горшок с цветущим сластолистом, это значит лишь одно: семья разорена, и девушка готова пойти в содержанки. Неудивительно, что в доме плачут.
Оберон прошел в гостиную, сел на диван, обтянутый дорогим цветастым шелком, поворошил журнал, оставленный на столике. Подумал, не достать ли сигару, но решил, что это будет дерзостью.
Люди и без этого переживают, не стоит их задевать лишний раз.
Генерал Леклер угрюмо смотрел на него с портрета. Из газет Оберон знал, что месяц назад генерал проиграл в карты и свое, и чужое имущество и застрелился. Единственная дочь осталась одна, и дела ее были плохи.
Деньги, деньги, проклятые деньги! Все снова упирается в них! Сколько банковских стервятников уже успели вцепиться в юную Леклер? Сколько кредиторов ломятся в эти двери?
Элиза не торопилась. Оберон расслабленно откинулся на спинку дивана и подумал, что страшно устал. Два часа назад он вернулся из поездки в Заболотье, заехал в министерство магии и сдал добычу и собирался потом вернуться домой и спать, стреляя в тех, кто вознамерится его разбудить.
Но дом генерала Леклера был по соседству с министерством, Оберон увидел в окне горшок со сластолистом, и ноги сами повели его к парадному подъезду.
— Милорд.
Он встрепенулся, обернулся. Элиза Леклер в простеньком светлом платье спустилась со второго этажа, стояла у лестницы, испытующе глядя на Оберона. «Вот он, тот человек, который меня купит, который решит все мои проблемы» — Оберон не умел читать мысли, но не нужно было магии, чтобы понять, о чем сейчас думает Элиза.
Он поднялся с дивана, поклонился, представился:
— Оберон Ренар, к вашим услугам.
— Я знаю, кто вы, — едва слышно прошелестела Элиза. Прошла к креслу, села — тоненькая, прямая, как натянутая струнка. Коснись пальцем — будет звон.
Но за этой хрупкостью Оберон почувствовал силу и независимость, такую странную в нынешней ситуации. Юная Леклер была не так проста, как могло показаться с первого взгляда.
«Хорошенькая, — подумал Оберон. — Даже нет, красавица». Пышные каштановые волосы падали на плечи и спину кудрявыми волнами, маленькое светлокожее лицо с изящными чертами было бледным и усталым, большие каре-зеленые глаза смотрели со страхом и надеждой. Пуховка с пудрой убрала следы слез, но Оберон знал, что девушка плакала.
На мгновение его кольнуло жалостью.
Элиза Леклер сражалась за свою жизнь и честь. Потерпела поражение.
Оберон был победителем, на милость которого она сдавалась.
— Я увидел сластолист в окне, — начал Оберон и понял, что не знает, как дальше вести беседу. Ему еще не приходилось покупать невинных девушек из разорившихся благородных семейств. Элиза кивнула и заговорила быстро-быстро, словно боялась, что ее перебьют или она забудет заученный текст:
— Мой отец покончил с собой, проиграв все имущество. Я полностью разорена, я на грани отчаяния. Этот дом уже не мой, по большому счету, через неделю его заберут. Я нахожусь в самых пугающих обстоятельствах. Этот месяц я бьюсь, пытаясь найти работу, пока устроилась лишь переводчицей в журнал, но этого ничтожно мало, чтобы хоть как-то жить. И я… я действительно ищу мужчину, который… — она сделала паузу, пытаясь обуздать волнение, и закончила шепотом: — решит мои проблемы.
Оберон понимающе кивнул. Идти в содержанки — давняя традиция среди благородных, но обедневших барышень, которая позволяет сладко жить, крепко спать и не беспокоиться о том, что завтра ты окажешься в съемной каморке на чердаке под одним одеялом с крысами. И это Элиза еще пробовала где-то работать, взялась за переводы! Обычно девушки из благородных семей сразу идут по простому пути.
Он невольно почувствовал уважение.
— Хорошо, — кивнул Оберон. — Я готов решить ваши проблемы. Дам денег столько, что заткну рот всей столице. Согласны?
Элиза испуганно посмотрела на него. Кивнула. Подумала, что расплатиться за доброту придется уже сегодня, и эта мысль внушила ей ужас.
Оберон не обольщался на собственный счет — он, в конце концов, видел себя в зеркале. Тяжелое скуластое лицо с острым носом, ожог от плевка болотницы на шее — да, не красавец. Зато у него есть деньги, и много. Декану факультета темной магии их, в общем-то, некуда тратить, он живет на полном государственном обеспечении.
— Согласна, — прошептала она. Оберон улыбнулся и сказал:
— Вот и замечательно. Тогда раздевайтесь.
Элиза посмотрела на него так, словно он ее ударил. К щекам прилил румянец, в глазах засверкали слезы, и за удивлением мелькнуло презрение и ненависть. Оберон подумал, что это именно то, что нужно.
Она дала бы ему пощечину, если бы могла.
— Как вы смеете? — голос тотчас же сделался звонким, дрожащим. — Как вы…
Оберон устало вздохнул.
