– Так утром маменька была, она вас как в начале ряда заприметила, сама все обереги убрала, да все радовалась, что вы к нам зашли, а после строго-настрого пускать незнакомых не велела, да и ушла.
– Куда ушла? – последовал очередной вопрос.
– Не сказала…
Пауза и магистр продолжил:
– А почему так радовалась, что меня заманила?
И как-то совсем неожиданно раздался тихий и тоже очень властный женский голос:
– Отблагодарить тебя хотела, темный лорд. Тебя и избранницу твою.
Меня мгновенно окутало странное мерцающее пламя, так что обернувшаяся к выходу я ничего и не увидела, зато услышала:
– Зря оберегаешь, не причиню я вреда.
Темные лорды всегда отличались недоверчивостью, так что пламя усилилось.
– Спалить не боишься? – насмешливо вопросила женщина. – Чистокровная она у тебя.
– Знаю, – спокойно ответил Риан. – Только на тебе, волхвица, черная петля… И тот, кто за тобой следует, очень опасен. Для чистокровных людей особенно.
В следующее мгновение пламя расширилось, и рядом со мной оказались те самые две насмерть перепуганные торговки и одна одетая в синее платье седовласая женщина.
– Темных вам, – пробормотала я.
– И… и тебе, – ответила волхвица.
И вдруг раздался жуткий вой!
Торговка постарше побелела и свалилась бы в обморок, но мы успели ее поддержать, а волхвица наградила пощечиной, и женщина пришла в себя почти сразу. А потом мы просто стояли, переглядываясь и прислушиваясь. Но было тихо… очень-очень тихо, а еще мешал что-либо расслышать гул оберегающего нас пламени.
Некоторое время я молчала, а после не выдержала.
– Риан! – мой крик, казалось, утонул в реве огня.
Но магистр услышал, и раздалось его спокойное:
– Все хорошо, счастье мое.
Меня эти слова почему-то не успокоили, лорд-директор, видимо, понял, поэтому добавил:
– Он только для чистокровных людей опасен.
Я ничего не поняла, но, побелев от услышанного, в обморок повалилась волхвица, мы с младшей торговкой уже привычно подхватили, а старшая радостно вернула должок в виде пощечины. Жаль, волхвица в себя так быстро не пришла, и держать ее пришлось довольно долго, пока огонь не схлынул.
– Весело вам, – заметил подошедший Риан, отобрал волхвицу и отнес к лавке под окном. Уложив, приказал торговкам: – Воды принесите.
А я в этот момент взглянула на пол у двери… где жалкой горсткой пепла осталось какое-то мне неизвестное существо… Но я смотрела не на пепел, а на черную руку с крюкообразными пальцами и черными же заточенными когтями…
– Прости, не заметил, – произнес Риан, и крючковатая конечность вспыхнула огнем… чтобы тоже осыпаться пеплом.
– И что это было? – с содроганием спросила я.
– Верух, – ответили мне. – Низшая нежить.
– Ничего не поняла, если честно, и название слышу впервые, – призналась я.
– Мм-м… сложно объяснить, потом покажу. У Эллохара в школе осталось десятка четыре, он ими первокурсников пугает, – сообщил магистр.
Появились торговки, принесли воду… обе. Старшая с перепугу облила волхвицу из обеих кружек. А воды там было предостаточно…
– Да чтоб вас деньги стороной обходили! – взревела несчастная и уже мокрая, подскакивая с лавки.
«Нужно будет Юрао рассказать – он проклятие явно оценит», – подумала я.
Однако в дальнейшем подобных высказываний не последовало, потому что волхвица увидела магистра и в следующее мгновение хриплым и дрожащим от волнения голосом потрясенно прошептала:
– Вы спасли нас… вы…
Риан поморщился и прервал начавшиеся благодарственные излияния недовольным:
– У меня мало времени и много вопросов.
И не знаю почему, но я не выдержала и спросила:
– А у вас есть книга?
– Какая? – волхвица посмотрела на меня.
– Со схемами обережного плетения, – пользуясь тем, что магистр не вмешивается, пояснила я.
– Есть, – ответила женщина и вдруг улыбнулась.
Не минуло и десяти минут, как я сидела за столом с вожделенным талмудом в сером кожаном переплете, оплетенной берестой тетрадью и карандашом. За тем же столом с чаем и ароматными рыбными пирожками устроились и магистр с волхвицей и, едва обе торговки вышли, повели свой неспешный разговор. Я изредка прислушивалась, но в основном попросту переписывала схемы заинтересовавших плетений.
– …Так сразу увидели, кто я? – задал очередной вопрос Риан.
– Над дверью оберег истины, – ответила женщина. – Как вы вошли, так личина и сп'aла, а вышли – вновь вернулась. Вам невдомек, а мне глаза открыло.
У меня сердце так и замерло! Вскинув голову, я нагло прервала их разговор насущным вопросом:
– А если в теле душа иная, оберег истины это показать сумеет?
Риан с улыбкой взглянул на меня, женщина, напротив, призадумалась, и ответ ее меня не обрадовал:
– Возрожденных-то? Да нет, не покажет, жизнь истинна, возрожденный истинен.
– Жаль, – откровенно расстроилась я и вернулась к книге.
А они вернулись к разговору.
– Так значит, вы мою истинную сущность в лавке разглядели. Почему же тогда ваша работница сообщила, что вы меня увидели раньше и обрадовались, едва в лавку вошел?
Волхвица замялась, но ответила честно: