Изя говорит, надо мол тут особую осторожность проявить - похоже следующий слой будет довоенный, с Товарищем Сталиным. А такие газеты уже можно в "Букинист" отнести и за них какие-нибудь гроши получить. "Букинист" был очень известный ленинградский магазин антикварной книги и другой старой печатной продукции. Ну а я говорю, мол никакой осторожности больше не надо. Довоенных газет под этими обоями быть не может в принципе, так как все довоенные обои в Ленинграде зимой 1941 года были съедены подчистую. Народ в Блокаду стены обдирал, обои варил и воду пил. Крахмал там имелся, и об этом "кисельке" любой блокадник знал! Нечего время терять - давай на сухую, по варварски, сразу до штукатурки скрести будем. Тут Орел вмешался, типа а нужно ли всем нам пылью с клопиным экскрементом дышать? Есть там довоенные газеты или нет - какая разница. Давай делать, как делали.
Мочим, ждем, отдираем. Вот чёрт - Изя прав! Сталинские газеты. Враги народа, коллективизация, индустриализация и везде слава нашему дорогому любимому Отцу Всех Времен и Народов. Работаем уже как археологи. Каждую газетку сушим и лелеем. Содрано. За культом личности опять старые обои. Я уже не спорю - продолжаем раскопки. Сняли и этот культурный слой. А там Красный Октябрь! Первая пятилетка, ГОЭЛРО, добиваются басмачи в Средней Азии и беляки на Дальнем Востоке. Гулкая партийная жизнь послереволюционных съездов. Уже считаем, что не только на пиво после работы, но и на водочку хватит!
Снимаем и этот слой. Под первыми годами становления Советской Власти опять обои. Сразу видно, что эти обои очень старые - рисунок в викторианском стиле. Мочим, работаем по накатанной схеме. Отклееваем. Все стены залеплены "Петербургскими Ведомостями" с ятями. Странно оклеены. Вся комната - одним газетным номером зимы 1917 года. Какой-то чудак пошел и купил специально для того, чтобы оклеить стены целую кипу одинаковых газет! А кое-где под этими газетками видны ещё одни обои - такие же точно, как мы только что сорвали! Непонятка. В некоторых местах газеты от старых обоев-близнецов отстают ровными прямоугольниками, и эти места выпирают стройными рядами припухших "кирпичиков". Снимаем "Петербургские Ведомости", ругаясь что за один одинаковый номер денег будет меньше, чем за разные.
Под газетами ровными рядами висят бумажки. Маленькие, в половину стандартного листа. Наклеены аккуратно - только за верхние уголки. Бумага плотная, на денежную похожа. У каждой индивидуальный номер, как на банкнотах, да и по цвету, как иностранные деньги - мелкие полоски, перелив тонов из желто-коричневого в розовый и из розового в зеленый. Обрамляются "купюры" коричнево-черной с золотом витой рамкой. На каждой индивидуальная дата от 1885 до 1907 года. Но не деньги это. Водного знака нет, подписи и даты на лицевой стороне каждой бумаги сделаны тушью и явно от руки разными людьми и судя по почеркам и росписям, то и на разных языках. К тому же ни достоинства на них, ни более-менее крупной надписи. Даже никакого заглавия нет. На трех языках довольно мелкими буквами по коротенькому абзацу напечатано. На облигации не похожи. Ни на что не похожи! Чуть-чуть здоровые лотерейные билеты напоминают. На лицевой стороне каждой бумажки куча печатей - черные, розовые и обычные, синие. Ни одной буквы по-русски. На обороте вообще пусто - разлинованы, как ученическая тетрадка или бухгалтерская книга с колонками для даты, имени и подписи. И ничего в этих колонках не написано. Лишь в самом нижнем уголку в две строки маленькая длинная печать на русском языке с дореволюционной орфографией: "Биржевой Императорский Комиссионный Сбор; Санкт-Петербург".
Отклеили мы их. Ровно семьдесят три "лотерейки". Изя говорит, надо срочно в "Букинист" бежать. Бумага очень плотная и практически не намокла. Прямо сейчас сдать можно. За каждый такой билетик запросто могут копеек по двадцать дать, а то и весь полтинник! А мне эта идея совсем не нравится. Бежать куда-то. Устали уже как черти. Давай завтра. А он нет - давай сейчас и сразу успеем в винно-водочный. Я разозлился и одну бумажку в открытое окно выбросил. Хочешь - беги, заодно и этот мусор поищешь! Заканчивать работу надо, делов то на пару часов осталось.
Тут Орел на меня серьезно посмотрел и говорит: "Зря ты эту бумажку выкинул. Двадцать копеек тоже деньги, за них работать надо. Я сейчас пойду подниму - по цене как раз одна кружка пива.. А в "Букинист" мы их не понесем, по крайней мере пока не прочитаем, что же на них написано. Вот если сами не разберемся - тогда пойдем, покажем спецам-антикварам. А так наобум нести будет очень опрометчиво. Они нам скажут лист - пятак, а он может на самом деле целый рубль стоит! Хватит на сегодня работать. Деньги на пиво есть, англо-русский и франко-русский словари тоже найдутся. Доделаем все завтра. Сейчас так: я листочек иду искать, Изя за пивом бежит, а ты, Лом, садись и переводи эти "папирусы".
