Согласие было дано сразу. В тот же самый день Студент зашел к нам в общагу за "хламом". По прибытию в хоромы Вероники Игоревны, он нацепил очки, поставил машинку на кухонный стол и начал что-то печатать - точнее громко звучать, как бы печатая до трёх ночи. Так продолжалось до пятницы, и у дамочки не осталось никаких сомнений в правильности ее выбора. Сторож - Ленинский Стипендиат! Это надежно. В одну из ночей Ленинский Стипендиат залез в хозяйкину сумочку и достал оттуда ключик от нового замка, что отделял его монашескую келью от королевского дворца. Ключик был аккуратно оттиснут на куске моего раскисшего мыла. Лекция не эрекция, отложить проблем нет - в пятницу Валера смылся с лекции, чтобы помочь Веронике Игоревне погрузиться в самолет. Потом он постоял немного за оградой лётного поля и поехал домой только тогда, когда сам увидел ее международный лайнер в воздухе. По приходу в свой коридор, Студент достал Колину алюминиевую расческу, надфиль и мой обмылок со слепками. Во истину слесарь-гинеколог! Он за двадцать минут умудрился выточить из острой ручки расчески какое-то подобие того мудренного ключика. А еще через пять минут Студент валялся на кожаном диване, переключая ногой каналы на японском цветном телевизоре (до пультов дистанционного управления даже передовые японцы в те годы еще не додумались).
Потом много чего произошло в этой квартире. Одно время даже вся мебель стаскивалась в одну комнату, а две другие комнаты сдавались в помесячный наем девушкам-студенткам (за 30 рублей комната и без права привода гостей). В серванте были обнаружены хорошие запасы коньяков и вин. Совершенно несознательно эти погреба были очень быстро уничтожены, а потом мы полгода рыскали по Ленинграду, восстанавливая хозяйский бар. А вот сами хозяева оказались превосходными людьми. Периодически они присылали Валере открытки ко всем праздникам, на которые Рябуха отвечал коротенькими письмами-докладами, что мол всё нормально. Хозяева справлялись, когда у сторожа-квартиранта отпуск. А отпуск у нас всегда был в августе. Тогда хозяева брали свой отпуск на август, чтобы избежать неприятных накладок.
Перед из отпуском Валера всех нас звал на субботник. Кто забыл социалистическую действительность, я напомню - субботником называлась работа на халяву, без денег, исключительно из-за правильных убеждений. Мы все причастные к этому Студентову дому отдыха имели правильные убеждения. Всей гурьбой мы целый день всё чистили и драили, а затем по сантиметрам выставляли мебель и размещали вещи согласно записям в Валеркиной тетрадке. Затем пылесосили ковры. Затем вытряхивали мешок с пылью в специально принесенную старую наволочку. И самым ответственным действом было создание "нетронутой запущенности". Надо было, тряся наволочкой, покрыть все слоем пыли. Квартира приобретала вид девственного годовалого одиночества. В конце, как кульминационным моментом всего, Рябуха гордо доставал алюминиевую расческу и затворял дверь. Щелкал замок и Студент улетал в отпуск, чтобы вернуться в сентябре и опять зажить в приличных условиях, как и подобает ленинским стипендиатам.
На пятых курсах с питанием было туго - курсантов организовано кормили только до третьего курса, а дальше или в "Общепите", то бишь в любой столовке Ленинграда, или сам готовь. В "Общепите" дороже, плюс всегда куда-то идти надо. Вот мы и готовили сами, как могли. Я, кстати, за эти три года так жратву варить научился, что до сих пор жене фору даю! Хотя мои способности были ничто по сравнению с Колиными. Вспомнить хотя бы, как он пёк блины - брал две сковородки, хорошо их прогревал, а потом пёк блинчики, как жонглёр в цирке: подкидывал блин со сковородки, тот в воздухе переворачивался и точно другой стороной в сковородку падал. И так в две руки. За этот талант Колю все просили блинов напечь, особенно на пятых-шестых курсах, когда в расположении курса кухни появились. Коля обычно не отказывался, так как с каждой выпечки долю имел.
Как то раз заходит к нам в комнату Сив: "Коля, напеки нам блинов, мы тебе четверть отсыплем, и еще с нами покушаешь".
Коля: "Неси тесто".
Сив: "А мы не знаем, как его делать".
Коля: "Берешь два стакана муки, но не полных, а под рубец; три столовых ложки постного масла, ложку сахару, чайную ложку соли, чайную ложку соды, яйцо и литру пахты. Выливаешь в кастрюлю и вилкой замешиваешь, чтоб комочков не было. Всё! Как будет готово, позовёшь. Я на двух сковородках быстро напеку".
Сив ингредиенты на бумажку записал и пошел в "Чипок" - продовольственный магазин, что был прямо через дорогу напротив Факультета. Через десять минут приходит: "Все купил, кроме пахты. Она там не продается".
Коля родом из Воронежской деревни Гвазда, где народная речь сильно изобилует местными диалектами. Вот он Сиву и отвечает: "Ну ты, военный, даёшь! Кто же пахту продает? Её делать надо! Ладно, зайди в мою комнату, там у Лома под кроватью полно. Отольёшь литр".
