Келья была крохотной, но казалось, что здесь пульсирует сама Вселенная. Здесь грохотало и сверкало, словно сам Господь сошёл с небес. Распахнув в шоке ротовые пластины, Yo-630 и Wala, как зачарованные, шагнули вперёд – к этому вспыхивающему алтарю внутри каморки. Но тут же оба споткнулись и упали, словно Господь с размаху уронил их, собираясь раздавить в гневе, искрошить, рассверлить…
Ритмичный грохот продолжался, вспышки на алтаре били всё так же ярко. А позади раздалось невнятное мычание. Первой опомнилась Wala. Она зашевелилась, обернулась – и вдруг вскрикнула. Yo-630 тоже обернулся – и увидел то, обо что они споткнулись.
Мастер Zozo лежал на спине, широко раскинув манипуляторы. Один его окуляр был почти закрыт, другой нелепо двигался взад-вперёд, поскрипывая червячной передачей. В громовых вспышках линза объектива казалась влажной и мутной.
– Ата… ма-а-ата… – бормотал мастер Zozo. – Зя… Зя… у мамы сирота-а-а…
Yo-630 в страхе кинулся к нему, забыв даже про алтарь и вспышки:
– Мастер Zozo! Мастер Zozo! Вам плохо?! У вас случился удар?!
Но тут почувствовал на плечевой пластине её манипулятор.
– Оставь его, – жёстко сказала Wala. – Обернись!
Yo-630 послушно обернулся. Wala подняла железный табурет и швырнула его в алтарь – туда, где сияло, где грохотали молнии. Раздался стеклянный звон, всё смолкло и потухло.
– Что это было? – прошептал Yo-630. – Что это всё значит?
– А это, – жёстко ответила Wala, подходя к столу, усыпанному битым стеклом, – если не ошибаюсь… Нет, я не ошибаюсь. Знай: это – эвдиометр. Установка по окислению водорода небесной громовой дугой! Вот это – баллон с водородом, вот это – кислород из окиси. А вот по этой трубке капает готовая вода – видишь, куда капает? В пустой баллон из-под масла. Ты помнишь его? Мы его возили менять на такой же, но с маслом.
Yo-630 перевел взгляд на мастера Zozo, затем – снова на разбитый стол.
– Пошли отсюда, – проскрипела Wala.
– Куда? – глухо произнес Yo-630.
– Кто куда, – тихо ответила Wala.
Казалось, прошла вечность. По крайней мере, несколько лет. Или дней. Хотя, может, часов. Наконец дверь отъехала в сторону, и появился рослый мастер с неровной лицевой пластиной, чуть румяной от ржавчины.
– Вы её родственник? – строго спросил мастер.
– Ну?! Что с ней?! – умоляюще крикнул Yo-630. – Не молчи!!! Ну?
– Что с ней… – медленно повторил мастер, стягивая рукавицы. – Пока ничего сказать нельзя. Мы сделали всё возможное, и теперь надо просто ждать. Это был очень сильный удар, все поршни, все главные шестерёнки… Очень сильный удар. Хотя надежда есть всегда.
– Кто её ударил?! Кто?!! – закричал Yo-630. – Я ничего не знаю!!! Мне сказали, что Wala попала в мастерскую, я тут же примчался и…
– Три дня назад она переходила улицу, и её сбил грузовик, – сухо ответил мастер.
– Подонок!!! – прошипел Yo-630, сжимая манипуляторы. – Мерзкий подонок!!! Наверняка сел за руль сырым!
– Да, – тихо кивнул мастер. – Да и она тоже.
– А вот этого не может быть!!! Мы расстались, поклявшись друг другу, что встретимся снова, когда с грехом будет покончено… Мы поклялись, что всё для этого сделаем!!! И я, и она….
Мастер посмотрел на Yo-630 усталыми окулярами и покивал головой.
– Как вас зовут? – спросил он.
– Yo-630.
– Yo, вы ничем здесь ей не поможете. И повидать её сейчас нельзя – туда не пустят. Так что мой вам совет: идите домой и постарайтесь успокоиться. Если её состояние хоть как-то изменится – мы вам сразу сообщим.
Подходя к дому, Yo купил в ларьке колбу и почти бегом дошагал до парадного.
– Один глоток, чтобы успокоиться! – твёрдо сказал он. – И больше – никогда. Глоток – и колбу вдребезги! Глоток – и сразу вдребезги об камень! Клянусь! Или будь я проклят!
Он запрокинул голову и сделал ровно один большой глоток. Некоторое время стоял, прислонившись спинной пластиной к стене и чувствуя, как в груди бьётся поршенёк, а чёрная беспросветность отступает. А вместо беспросветности со всех сторон наплывает влажная надежда. Наконец он глубоко вздохнул, подтянулся и бойко затопал по лестнице в свою квартиру, слегка сутулясь и нелепо покачивая сжатой в манипуляторе колбой.
Бобу Шекли, другу и учителю – с огромной благодарностью и бесконечной скорбью.
Рассказывают, что Тесей, проходя через Дельфы, маленький городок к западу от Коринфского перешейка, заглянул в тамошний салун, чтобы выпить кружку пива и закусить гамбургером. На стойке красного дерева валялась забытая кем-то газета; он взял её и принялся просматривать от нечего делать.
Он был простым американцем, как пишут время от времени на надгробиях Арлингтонского кладбища.
