– Вряд ли, – согласился Марвин. – А этот, – он махнул пистолетом в сторону измождённого человека в царском убранстве, – не будет мне являться?.. Эй! – позвал он. – Вы меня слышите? Вы действительно добровольно согласились на эвтаназию?
Человек в роскошных одеяниях с трудом приоткрыл воспалённые глаза, с тоской посмотрел на своего потенциального палача.
– Хватит болтать! – сухо прокашлял он. – Ради Зевса, пристрелите меня скорее! Я умираю в муках, и делаю это уже восьмой год подряд! Когда же это всё наконец закончится?..
– Кроме того, я положил его семье весьма солидную пенсию по утрате кормильца, – добавил Лай, – и они вряд ли будут тебе благодарны, если ты вернёшь им умирающего кормильца вместо пенсии.
– Ну, что ж… – Иезайя тщательно прицелился в блаженно прищурившегося больного, потом опустил пистолет. – Нет, не могу.
– Почему?! – в один голос вскричали царь и страждущий.
– Я не могу стрелять в человека, если он на меня смотрит, – пояснил Иезайя. – Велите ему не смотреть!..
– Может, ему ещё глаза завязать или поставить лицом к стенке? – прошипел Лай. – Хватит валять дурака, за нами наблюдает Гермес!
Человек в ландо вдруг забился в жестоких конвульсиях, на губах его выступила сиреневая пена.
– Проклятие! – простонал он. – Приступ! Ребята, вы давайте либо пристрелите меня скорее, либо дайте таблетки! Вон там, в сумке…
– Смелее, сынок! – подбодрил Иезайю царь Фив. – Будь мужчиной! Один выстрел – и все в выигрыше.
– Стреляй, скотина! – прохрипел умирающий. – Ты что, смерти моей хочешь?! Стреляй, кому говорят!
Внезапно он широко размахнулся и вытянул Марвина царским скипетром, который сжимал в руке.
– Эй, чего дерёшься?! – возмутился Иезайя, отскакивая в сторону.
– Отлично! – обрадовался Лай. – Издали так будет выглядеть ещё правдоподобнее. Ну, давай, парень! Пристрели его, пока он не раскроил тебе голову! Это уже даже не убийство – это просто необходимая оборона!
– Да у него удар, как у цыплёнка! – возразил Марвин, потирая ушибленное плечо. – Какая же это оборона? Как я могу вот так просто застрелить беспомощного человека?!
– Кретин! – возопил царь. – Стреляй, кому говорят! Время дорого! Всех нас погубишь!..
Больной, размахнувшись для следующего удара, внезапно выронил скипетр, захрипел и повалился лицом вниз. Царь Лай бросился к нему, пощупал пульс, перевернул на спину, приложил ухо к груди и покачал головой.
– Кончено! – произнес он. – Во имя Демогоргона, как не вовремя!.. Ну, хотя бы в мёртвое тело у тебя хватит духу попасть?
– В мёртвое хватит, – согласился Иезайя. – Хотя осквернение трупов – тоже не самое похвальное дело в Техасе…
– Мать Гера! – возопил несчастный царь, воздев руки к небесам. – Ну почему ты позволяешь подобным идиотам безнаказанно пожирать наш кислород?!
– Хватит меня обзывать-то уже! – огрызнулся Марвин, прицеливаясь в труп. – Сами придумали какую-то дурацкую аферу, а теперь виноватых ищете! Раньше надо было думать…
Он выстрелил, и пуля отщепила от борта экипажа солидный кусок дерева. Лай уже ничего не сказал на это – он только пристально смотрел на дальнобойщика широко раскрытыми глазами, в которых застыли ужас, недоумение и отчаяние.
– Ну, ладно, ладно! – смутился Иезайя. – Давненько не брал в руки пистолетов… Тяжёлый очень, понимаете? Полицейская модель. Прицел уходит вниз, необходимо делать поправку…
– Стреляй, изверг! – мученически простонал царь. – Впрочем, нет, не надо! – тут же переиграл он, с опаской поглядывая на подрагивающий в руках Марвина «магнум». – Одного выстрела достаточно, чтобы Гермес услышал. Скажешь, что попал с первого раза, издали всё равно не видно. – Он суетливо полез в экипаж, загрохотал там чем-то металлическим. Послышался плеск, в ноздри ударил резкий бензиновый запах.
– Это зачем? – удивился Иезайя.
– Чтобы скрыть улики! – пояснил Лай. – Огонь – лучший помощник, если нужно избавиться от малейших следов. Труп не смогут опознать, а идентификацию по челюсти здесь ещё не изобрели. Всё, царь Лай умер! – Он быстро перерезал упряжь, после чего щёлкнул зажигалкой и бросил её в экипаж. Огонь с рёвом взметнулся над деревянными бортами, и перепуганные лошади с оглушительным ржанием рванули в степь. – Ну, ладно, сынок! Не поминай лихом – я побежал! Если будет время, приезжай к нам на Ибицу. Мы с Барбареллой будем рады…
Повернувшись, он бросился вслед за удирающими лошадями.
– Ну, как? – осведомился Иезайя, по-ковбойски покручивая пистолет на пальце. – Аплодисменты будут?
– Аплодисменты тебе, – сварливо произнёс Гермес. – Медаль себе купи шоколадную. На троечку сработал.
Они сидели в придорожной харчевне, проводили разбор полётов и пили «Будвайзер», закусывая его холодными морепродуктами – здесь оказался довольно неплохой салат-бар с неограниченным количеством подходов.
– Объясни, тренер! – обиделся Марвин, пряча «магнум» за пазуху.
– Надо было как: пришёл, увидел, замочил! Быстро, чётко, красиво! И никаких вопросов к тебе со стороны полиции не возникло бы даже в принципе. А ты битый час трепался с возницей! Ради всего святого, ну о чём можно было столько времени трепаться с возницей?
