– Ах, чёрт, со Славкой перепутал, это ж он в пиарно-попильном учился… Лучший топ-лист бесплатных тайтлов находится в оглавлении школьной хрестоматии по русской литературе.
– «Война и мир»? – попробовал угадать Чистилин.
– Опять ты со своей войной? Милитарист…
– «Преступление и наказание»?
– В жопу, – нахмурился Капитан. – Трудящимся не нужны такие чувства. В нашей таргет груп процент садомазохистов, включая латентных, не превышает четырёх с половиной. А процент находившихся под следствием в семь раз выше среднеевропейского. Так что ни к чему эти ассоциации – наказание, обрезание…
– Тогда не знаю… Ну, «Прощай, немытая Россия!».
– Политики нам только не хватало! Господи, помилуй.
Чистилин основательно перекрестился. Чистилин знал – Капитан происходит из староверов, даже посты вроде бы соблюдает, не прочь блеснуть старинным словцом. Такие детали освежают биографию всякого рвача на радость составителям некрологов.
– Но тепло уже. Тепло. Лермонтов… А где Лермонтов, там и… кто? Напряги извилину, товарищ менеджер!
– «Я помню чудное мгновенье»… – вспомнил Чистилин.
Однажды маленькому Андрюше задали выучить «Мгновенье» наизусть, но мать работала в универсаме во вторую смену, а он отчаянно заигрался в «Doom», да так и заснул, носом в «пробел», а когда проснулся, на заплывшей щеке розовели оттиски клавиш и мимолетные виденья были не те, и не про то, и нерифмованные…
– Тепло. Нет, горячо!
– Пушкин… – робко проблеял Чистилин.
– Точно!
– «Евгений Онегин»?
– Умничка.
– Короче говоря, пиши… «Глава первая».
– Написал.
– Убей. Не глава, а миссия. Миссия один, локация один. Типа… «Знакомство с Онегиным». Нет, лучше: «Онегин едет к дяде». Вяло как-то… Ну едет он – и что?
– Едет на почтовы€х! – вспомнил Чистилин.
Его бабушка работала учительницей чтения и письма в интернате для умственно отсталых, дома любила декламировать то, что осталось невостребованным на работе. Её стараниями кое-что пушкинское спрессовалось на дне захламленного трюма чистилинской памяти. Это нечто предстояло сейчас из трюма поднять. Капитану было не в пример легче – он держал перед глазами третий том сочинений поэта, изданный в 1957 году Государственным издательством художественной литературы.
– Кстати, что такое эти почтовы€е, не знаешь? – неприязненно осведомился Капитан.
– Вроде как там у них были разные станции, где почтальонам меняли лошадей, и другим путешественникам тоже. Три часа чувачок едет на одних лошадях, потом доезжает до почтовой станции, там ему в карету запрягают других, отдохнувших. Так быстрее.
– Он что, в карете, получается, едет?
– Получается.
– На фиг. Пиши. Онегин едет верхом на лошади. Белой. Поскольку кареты эти не смотрятся ни фига.
– Смотря как сделать. Если цугом двенадцать лошадей…
– Кем? – Капитана, как видно, смутило слово «цуг».
– Цугом. Это когда лошади парами, а пары – одна за другой. Вот французы во второй «Madame Bovary» такое заюзали – очень ничего, анимация движений толковая. Вообще богато смотрится.
– Нам бы их бюджет, у нас бы цугом даже комары летали…
После этих слов Капитана понесло жаловаться: вот-де выросли налоги, потребитель стал переборчивым и вялым, и, кстати, со стороны правительства никакой поддержки, хотя геймдев – это ведь тоже искусство, как торговля или, к примеру, спорт.
Капитан говорил так увлечённо, так страстно, будто в кресле перед ним сидел не Чистилин, который давно и прочно в курсе, а полудурочный с приплюснутым лицом корреспондент монгольского журнала «YurtaDigital», которому только наливай. Чистилина это, конечно, раздражало. Как и то, что Капитан решил экcпромтом «накидать» контуры будущего проекта, невзирая на обеденный перерыв. Ещё и настоял, чтобы Чистилин вёл стенограмму, как какая-нибудь секретарша, вместо того чтобы просто включить диктофон.
– Опять отвлекаемся! – как будто очнувшись, воскликнул Капитан и вновь вперился в книгу. – Едет он, значит, на белом коне. Тем временем даётся инфа. Вроде досье или что-то такое. Онегин, Евгений… Кстати, ты отчества его не знаешь?
– Кого?
– Онегина.
– Да откуда? – цокая клавишами, спросил Чистилин.
– Тогда пусть будет пока Александрович, хе-хе. Онегин. Сын миллионера и… актрисы балета.
«…и артистки балета», – простучал Чистилин. Каждая минута общения с Капитаном улучшала его мнение о собственной образованности. Но ухудшала нечто вроде глобального настроения – которое меньше мироощущения, но больше настроения конкретного дня.
– Онегин по профессии экономист. А по призванию – пикапер, как учит нас дорогой Александр Сергеевич. И это правильно… Контингент от пикаперства, я извиняюсь, кончает. Я имею в виду от самой концепции. Можно дать такие ещё флэшбэки, как Онегин вспоминает, кого он и как… ннэ-э-э… соблазнил.
– Значит, мувики пойдут?
– Да. Ты, кстати, имей в виду: максимум три мувика на миссию. Меня за перерасход Совет убьёт и съест.
– А что будет в мувике этой миссии?
