— Значит, он был ученым.
— Что? Нет, это была выдумка. Просто фантастика о странном парне — возразил я, но она покачала головой.
— Я думаю, что он знал многое об измерениях. Хорошо, что ты знаешь, чего ждать, когда измерения будут нарушены.
Я промолчал, не зная, как отреагировать, а про себя решил, что мне не удастся быстро адаптироваться к этому новому миру, если я буду думать о том, что Лавкрафт — межпространственный ученый. У меня оставалось ещё немало других вопросов.
Шесть, как выяснилось. Анна рассказала, что это были Дома Сокола, Змеи, Медведя, Волка, Лисы и Ворона, и они отличались друг от друга по размеру и количеству учащихся. Дом Ворон оказался самым маленьким среди них и имел такую же, небольшую башню рядом с Домом Лисы, а вот Дома Сокола, Лисы и Медведя — самые большие. А вот Змея и Волк находились где-то посередине между ними.
Каждый из Домов играл определенную роль в Академии, но оказалось, что Анна не очень хорошо знает историю и не может вспомнить всех подробностей, но я с удовольствием слушал её голос и погружался в мысли все сильнее.
Анна остановилась перед простенькой дверью из дуба, укрепленной железными полосами и, сославшись на неотложные дела, оставила меня одного. На двери красовалось жуткое устройство похожее на раздавленную птицу, держащую в клюве молоток. Я поднял руку, чтобы постучать, и татуировка ворона, врезавшаяся в мою кожу, вдруг засветилась, взмахнула крыльями, а потом замерла, став ледяной. «Доступ в Дом Ворона разрешён» — появилось перед моими глазами сообщение, дверь со зловещим скрипом открылась сама собой, показывая длинную спиральную лестницу, сложенную из подогнанных камней. Узкие окна с мутноватыми стёклами неопределенного цвета да несколько факелов, которые тихо пылали и становились ярче при приближении к ним освещали ступени.
Я замедлил шаг, мотнул головой, отгоняя видение и посмотрел на эмблему ворона, которая снова стала обычной татуировкой.
— Это, наверное, какой-то волшебный сигнал, что-то в этом роде или просто обман зрения, — успокоил я себя, списывая всё на разыгравшееся воображение.
Дверь захлопнулась, как только я вошёл, и эхо подхватило этот звук, многократно отразив его от стен коридора.
— Ох, это не так уж и страшно — пробормотал я себе под нос, покрепче сжал ручку трости и начал подниматься вверх.
Пока шёл по лестнице я забавлялся металлическим наконечником, стуча им по камню стен и слушая отголоски эха. Очки почему-то постоянно сползали с моего носа и приходилось их поправлять, но это получалось у меня автоматически.
— Я никогда не носил раньше очки, так почему же мне это так привычно? — спрашивал я себя.
Тревожные мысли, что я оказался в чужом теле с собственными воспоминаниями не давали мне покоя. Подъём казался бесконечным, и мои моральные терзания сменили физические. Казалось,что лестница ведёт меня в никуда, мои икры жгло огнём, а дыхание давало сбои. Я остановился передохнуть и пристально посмотрел на окно, заметив, что цветные узоры на стекле показались мне знакомыми. Я сжал губы, нахмурился, мелькнула мысль… И поднял трость, собираясь разбить стекло для проверки.
— Пожалуйста, не делай этого. Ты все понял правильно, так что мы скоро тебя впустим, — радостно сообщил голос. От неожиданности я вздрогнул, и спиральная лестница вокруг меня исчезла, растаяв в тумане.
Я ошалело огляделся и увидел, что нахожусь в просторной гостиной, украшенной деревянной мебелью с кожаными чехлами и книжными шкафами по всему периметру. По бокам стояли большие камины, а напротив входа — несколько дверей. Повернув голову, заметил женщину, зевающую и потягивающуюся на диване. Она села, и я рассмотрел ее форму с черными лацканами, но вместо серого жилета и рубашки на пуговицах она носила черный корсет и черный галстук-бабочку.
— Я Антонина Голдсмит, хозяйка Дома Ворона, рада вас приветствовать, — сказала она, вставая с дивана.
Женщина оказалась довольно высокой: выше меня на несколько сантиметров. Ее длинные серебристые волосы спадали по спине, как шелковистая завеса, а темно-шоколадная кожа оттеняла их чудесный цвет. Уши, как кинжалы, торчали из-под волос, а большие серые глаза смотрели изучающе.
— Ты впервые видишь темного эльфа, да? — спросила она с насмешкой. Я поспешно захлопнул свой приоткрытый рот и, немного придя в себя, ответил:
— Да, мадам, никогда их не видел. В моем мире были только люди, а не сказки.
Было что-то сладкое, почти грешное в том, как она приблизилась ко мне. Ее кожа была очень нежной, и я старался не слишком сильно сжимать изящную руку, когда она протянула её в дружеском жесте для рукопожатия.
— Всё ещё не могу поверить, что это реальный мир. Здесь так прекрасно и необычно, — сказал я, чтобы скрыть своё смущение.
Антонина Голдсмит издала легкомысленное хихиканье, которое в корне отличало её от слишком серьёзной Эллы Суворовой.
— Понятно. Ты не первый новичок из другого мира. Изменив свое тело, приходится привыкать к нему заново и это кажется странным, если только ты не был человеком-драконом в своем мире, верно? — спросила она, подмигнув.
