– Дмитрий думал, что его возлюбленная выжила, сумела сбежать, но по какой-то причине вернулась и покончила жизнь самоубийством на границе академии. Другого варианта нет, Свята! И тебя он спасал только потому, что…
– Остановись! – произношу громче.
– Никто не знает, сколько времени требуется основе самоубийцы, чтобы прорасти цветком из земли на поверхность, – повышает голос Адам, словно пытаясь достучаться до меня любым способом, – Дмитрий сделал поспешный вывод и…
– У неё не было основы! – напоминаю ему грубо, без какого-либо дружелюбия. – У этой девушки не было основы, потому она и стала нечистью – ты сам мне это сказал!!!
– Потому что я
– Я… я тебя услышала. Больше не надо, пожалуйста, – прошу тихим голосом.
И получаю долгожданный отдых от каких-либо разговоров.
Сейчас я не могла сформулировать своё отношение к услышанному и больше злилась на гонца «добрых вестей»…
Но понимала где-то глубоко внутри, что я должна была знать об этом.
Как бы неприятно ни было.
Если всё, что произошло со мной, случилось лишь потому, что Дмитрий решил, будто во мне частичка его бывшей возлюбленной, то… необходимо разрушить все замки из песка и принять тот факт, что взаимность нас не ждёт: я её себе выдумала.
Всё это время я старалась не анализировать наши отношения, предпочитая думать, что всё у нас впереди! Даже не думать –
Но сейчас пора признать, что, вполне возможно, впереди у меня лишь ещё больше серой неопределённости, густой, как туман…
…и темнеющей с каждой минутой всё больше и больше…
– Скажи, как мне понять, что основа сейчас сформируется? – спрашиваю у Адама спустя пару часов полёта.
К этому моменту мысли уже улеглись, сердце успокоилось, а ощущение обречённости и предрешённости прочно закрепилось где-то в подкорке.
– Ты не пропустишь этот момент, – звучит негромкий ответ, будто прошлой ссоры и не было, – всё внутри тебя будет готово к созданию духовного тела; ты будешь испытывать трепет и радостное нетерпение. И в тот момент, когда твоё сознание преисполнится счастливым ожиданием, основа сформируется.
Интересно, знает ли он, что моя основа не будет мне принадлежать?
Должна ли я сказать ему об этом, чтобы окончательно расставить «все точки» – как он любит выражаться?..
– Однако в момент перед самым формированием крайне важно удержаться от оценочных суждений и сохранить разум чистым! – продолжает Адам, а я вновь начинаю напряжённо прислушиваться, ощутив внутри нечто вроде беспокойства, ведь основа Дмитрия была сформирована в момент, когда он совершенно точно не был спокоен – и я была тому причиной… – Поскольку пережитое может повлиять на духовное тело и добавить ему окрас, который будет крайне сложно свести, вернув основу в нейтральное состояние.
– Что это значит? – сосредоточенно спрашиваю.
– Что в мире почти нет мудрых бессмертных, пребывающих в благостном состоянии духа. Потому что все ученики и последователи пути слишком сильно жаждут получения основы, изначально заражая её своим нетерпением, – с философским пофигизмом отзывается Адам, – если у тебя будет возможность, постарайся абстрагироваться от окружающих, когда ощутишь, что время пришло…
Нервно хмыкаю, даже не зная – стоит ли благодарить за совет или засмеяться в голос, всем видом демонстрируя невозможность воплощения предложенного в реальности?
– Мы приближаемся. Свята! – окликает меня Софи, и я киваю, после чего Адам останавливается, а я уплотняю энергию уже перед своими ногами.
– Когда-нибудь я научусь делать это на лету, – произношу, сконцентрировавшись на процессе.
– Ты скоро научишься летать без каких-либо приспособлений. К чему тебе учиться бесполезному? – комментирует за спиной Адам.
Он всё-таки не знает…
– Всё может пригодиться, – отзываюсь нейтрально и перехожу на своё средство для полётов.
Если бы внутри меня не было цветка, это давалось бы мне куда проще. Иногда иметь большую силу даже вредно: тебе сложно даётся базис, потому что энергии внутри с самого начала – через край!
– Можем не лететь сломя голову, – протягивает Адам, взглянув на Софи и предлагая той помочь мне добраться до академии без ДТП…
– Свята, ты справишься с нашей скоростью? – Глава переводит взгляд на меня, игнорируя предложение сына.
– Справлюсь, – отзываюсь ровно.
А куда деваться?
– Тогда отправляемся. – Софи первой срывается с места.
– Адам, прости меня, – произношу быстро, ощутив, что тот рванёт следом за матерью.
– За что ты просишь прощения? – уточняет молодой человек, не глядя на меня.
– За то, что обидела… целенаправленно, – признаюсь, опустив взгляд.
– Ты пытаешься защитить меня – вы все пытаетесь защитить меня, полагая, что я ещё нуждаюсь в этом, – отзывается Адам, растянув губы в подобии недоброй усмешки, – это смешно и грустно.
– Это не… – замолкаю; пытаюсь осмыслить его слова; понимаю, что он прав. – Ладно, предположим, что пытаюсь защитить, – нахмурившись, отвечаю.
