Итак, ненавистный ты мой Салафур! Заметь, я не отправил тебя заниматься сплетнями, доносами или кляузами! И только по той причине, что ты выполнил задачу ровно наполовину! Ай, маладца папаша, он достоин призового кубка в конкурсе худших подлецов! Я даже прослезился, когда он мастерски торговался, при продаже своего сынка. А вот за то, что ты этого слезливого сынка упустил, будешь теперь заниматься отцом, пока я его душу здесь не увижу у своих лап! – прохаживался вперед и назад Черный бес.
– Да ведь я готов, разрешите, сейчас и отправлюсь к папаше? – ответил желтый Салафур.
– Будешь под контролем Серого, одному я тебе задачу не доверю!
– Как скажете шеф, всегда готов! – вытянулся по струнке Серый, отчего кудряшки стали похожи на пригоревшие куриные перья.
Легкий ветерок шевелил самодельный флюгер на сарае, трава больше не клонилась от росы и могла подняться в полный рост. Соседские петухи закончили приветствовать новый день и важно разгуливали вдоль улицы.
Отец Димки стоял с пачкой денег в руке и махал вслед удаляющейся машине с успешно проданным сыном. Возвращаясь к дому, решил сесть на трухлявый пень и пересчитать прибыль, не обманули ли старого пьяницу?
Разворачивая пакет с купюрами, начал перекладывать по одной на пенек.
– Пятьдесят…
– Сто…
Медленно разглядывая трясущимися руками очередную купюру, вспоминал общую сумму:
– Стопятьдесят…
Из ниоткуда поднялся порыв ветра и лихо смахнул верхушку пачки. Бумажки разлетелись по траве. Пошатываясь, отец встал и начал собирать деньги, затем вернулся на пень и продолжил считать, засовывая руку в пакет:
– Значит, стописят было…
– Так, продолжим.
– А это еще чего?!
Пристально рассматривая очередную бумажку прокуренными пальцами.
– Та-ак, и чего, это что внутри?!
– Елки зеленые…
– Не, я не по-оя-ял…, да я ща к ментам пойду, вы это…
– Э-э-э, вы че такое подсунули мне, слышь, это че такое лежит, я не догоняю?! – схватился за сердце отец.
Громко выкрикивая злые слова в сторону дороги, отец нахмурился и отчаянно бросил пакет на землю. Под парой верхних купюр лежали аккуратно сложенные, вырезанные по точному размеру настоящих денег – куски старой газеты. В пакете находилась бумажная пустышка.
– Как мы его?! А-ха-а-ха-а-ха, нет ты видел «я не дага-а-аня-яю!» а-ха-ха, – разрывался от дикого хохота Серый бес.
– Да-а-а, лихо, к «ментам он пойдет», надо же такое придумать, уха-а-ха! – поддакивал желтый.
– Пусть радуется, что хоть немного настоящих положили, а то могли бы и всю пачку газет всучить! Ну он и овощ, надо ж до такого дойти, а ведь был человеком! – не унимался Серый.
– Давай, уже подселяй ему мысль, пусть на радостях хоть на эти деньжищи напьется.
– Бес подлетел и проник внутрь. И начал активно всем своим черным существом соединяться с душой пьяницы, раздражая сердце и страсти.
– Ой-й не могу-у, горло горит, душу всю выворачивает наизнанку, – бормотал сам с собою пьяница, направляясь в сторону дома местной самогонщицы, бабы Зины.
Пока плелся, цепляясь за верхушки заборов, бесы приплясывали рядом, в надежде скоро заполучить душу, над которой так долго трудились, и завершить наконец этот затянувшийся проект. Отчеты ведь нужно было уже давно отправлять, да не куда-нибудь, а в самый низ, туда, куда может спускаться лишь Черный! К самому главному боссу!
– Мать, дай литрушку, трясет всего вишь как!
– Э-эх дурень ты дурень, у тебя сын растет, а ты никак не угомонишься окаянный! – направляясь в сторону погреба, пробурчала баба Зина.
– Нет сына больше, предал отца, уехал, – делая вид пострадавшего и брошенного, скукожился отец, указывая рукой в сторону дороги.
– Куда он уехал, сбежал небось от такого, как ты черта то! – позвякивая бутылками в погребе, выкрикивала бабка.
– Думаешь я демон, чтоб от меня сыновья сбегали? Растишь их растишь, а потом ба-а-ац и бросают! – чтобы показать звук и усилить впечатление, отец вставил грязный палец за щеку и резко дернул в сторону, от чего получился звук лопнувшего пузыря.
– На вот, держи! Деньги, то есть?
– Ух ты, и алчная мать, разве ж я, могу без них, это ж всегда пожалуйста! – вытаскивая из кармана смятую купюру.
– Ох и плохо, давно так не скручивало, сердце аж горит, – пытаясь аккуратно передвигаться, чтобы не разбить драгоценный груз, шагал домой отец.
– Ну все, пусть теперь дома сидит, наслаждается, а там посмотрим, что с ним делать, – прокомментировал Серый.
– А может его – того! Уже забрать можно? – желтый вопросительно посмотрел на Серого.
– Что? Ну ты даешь! Нет, конечно! На такое специальное разрешение нужно брать, и не снизу, а та-а-ам! – скривился Серый, поглядывая вверх, – ты что забыл, как Денница упрашивал у Него сеять апостолов как пшеницу? Не помнишь, как разрешение целый наш легион просил, зайти в свиней? Запамятовал как наши клянчили запрос на испытания Иова? А пророка Михея? Как там брат наш, предлагал их Богу внести разлад в видения пророков! На все разрешение требуется, кто их знает, зачем они это позволяют, наше дело злое, крути да трепай души.
– Ну-у-у я тогда к Черному, пусть запрос пока делает? – озадаченно уставился желтый.
