Рядом с Катей нервозно ерзала и крутила головой пожилая женщина. Всю дорогу она крепко держалась за поручень хозяйственной тележки и настойчиво пыталась отгородиться от нависающих студентов. Теперь, она, видимо, решила высказать накопившиеся жизненные обиды на вылезающую из автобусных дверей молодежь:
– Что ж вы демоны эдакие делаете?! – пихая колесами, ноги ПТУшников, что спотыкались о тележку, – да кто ж вас народил эдаких, лучше бы в брюхе околели, негодники! Все банки мне небось расколотили!
Затем кряхтя направилась к выходу и покосилась на зеленоватое лицо Кати:
– О-о еще одна! Небось с гулянки возвращаешься, лучше бы в церковь в воскресное утро сходила! Ох и молодежь! А ну! Дай проход пенсионерке! Что б тебе вечно в аду мучаться, наркоманка проклятущая!
Колесо тележки зацепилось за оттопыренный металлический щит на стенке, и бабка едва не грохнулась на бордюр уличной остановки. Неожиданно сработала заедающая дверь и тележка осталась наполовину внутри автобуса, старуха начала стучать и что-то громко выкрикивать водителю.
Катя стояла рядом с дверями, ей была безразлична ругань. Лица и сиденья, поручни и сумки, все вокруг поплыло и зазвенело. Ужасно мутило и хотелось наконец выйти из мучительной металлической коробки с ароматом бензина. Старушка активно пыталась одержать победу над заевшей дверью, дергая тележку вперед-назад задрала ее высоко вверх и с силой надавила. Внезапно дверь распахнулась, и старуха влетела внутрь салона, шлепнувшись на ступеньки.
Страх и пронзительная боль молниеносно прогнали тошноту, запахи и головокружение. Адреналин молниеносно направил внимание будущей мамы на главное – малыша! Колеса тележки жестко вонзились в живот. В глазах потемнело.
Пришла в себя от женского натужного голоса, что стонал от боли где-то рядом.
Осмотрелась. Светлая больничная палата. Дурно. Все кружится. Ужасно болит живот.
«Что со мной случилось?» – зашевелились мысли.
«Автобус! Боль! Малыш! Где мой малыш?»
Моментально сбросила простынь. Сердце обдало жаром, по спине пронесся холодок трепета, брызнули слезы.
– Не-ет, мой малыш! Нет! Господи, за что, за что-о! Аа-а, малы-ы-ыш… – Катя упала без сил на больничную подушку и горько заревела. В палату спешно вбежала медицинская сестра и направилась к ее койке:
– Успокойся милая! Бывает! Еще родишь, все будет хорошо, не нужно так!
Отламывая верхушку стеклянной ампулы:
– Скоро, муж придет, он там, рядом, не волнуйся. Сейчас укольчик сделаем, все будет славно дорогая!
Из глаз лились слезы, горечь на сердце перекрывала тянущую боль во впалом животе. Катя ревела и ревела, пока слезы не прекратили катиться, отказываясь облегчить ее горе. Зашел Димка, тихо сел рядом и взял за руку. Сквозь опухшие веки заметила – он тоже выглядит измученным.
Говорить было нечего, да и не хотелось. Держались за руку, молча, как еще вчера утром, сидя в храме.
В глубинах преисподней, прямо посреди кабинета главы Штаба искуса пьяных разгульников (ШИПР) вершилась «отчитка подчиненных».
Черный бес нервозно расхаживал из стороны в сторону, то раздуваясь, до размеров небольшой дремучей пещеры, то сдуваясь, до маленького фыркающего улья:
– Молитвенники они там, видишь ли! Подавать писульки свои собрались в алтарь, ишь чего! А вы куда смотрели мерзавцы?! – следя за лукавыми подчиненными лукавыми, негодовал шеф.
– Я у кого спрашиваю? Почему не предприняли ничего, когда они попа просили на проскомидии этого алкаша – папашку помянуть?! – остановился и грозно прорычал босс.
– Мы-ы, стархр-хрались, даже очерх-хредь хр-хразогнали, лишь бы он быстрх-хрее в магазин попал, – дергаясь от страха, хрюкал Серый.
– Да-а! А он выпил! Тот свет противный, все испортил, мы не виноваты! Это все аптека! – добавил желтый Салафур.
Черный весь закипел:
– Я вам покажу аптеку, больницу и морг одновременно, за такую работу, покажу, как куролесить подопечным позволять!
Мрачный клубок ненависти зашевелился, заерзал и за мгновение расширился до размеров среднего слона, а затем бросился на своих подчиненных поглотив их целиком, как если бы цистерна нефти, растворила в себе несколько капелек дождя, так босс впитал всю мерзость и сравнительно жалкую злость двух своих помощников.
Мучение и невыносимое страдание испытали бесы сразу же, как очутились внутри начальства. Многие тысячелетия провели они в аду, но нечасто приходилось им чувствовать подобное. Совершенно неспособные противиться бешеной мощи зла и черной ненависти, без надежды выкарабкаться назад, они попросту утонули в начальнике.
Черный поразмыслил и мало-помалу сдуваясь, выплюнул своих злополучных работников назад:
– Все равно задачу будете выполнять! Больше некому! Все на проектах заняты!
Серый с Салафуром вяло пошатывались бок о бок, не подымая глаз на начальство и испуганно ждали распоряжений:
– Будем стараться шеф! Навечно в покорности вашему темнейшеству!
– Делайте что хотите, а Димке с Катькой жестоко отомстить! Результаты ко мне доставить! Крест аптечный с улицы пропойц снять! Лампочку разгромить! И чтобы никакого там кирие илейсона!
Вылетая из здания ШИПРа, бесы совещались:
