Мы шли по знакомой от и до дорожке, как вдруг Габриэль потянул меня за руку в сторону. Ларс и по-прежнему потерянный Лен оглянулись, а Габ успокаивающе махнул им рукой. Я послушно пошла за ним, недоумевая, пока мы не оказались в укромном в этот час местечке, за стеной — галереей выпускников. Что ещё за тайны, о которых тем более и сказать-то не нельзя?
Но, посмотрев ему в глаза, я поняла, что тайн никаких нет, по крайне мере, в данный момент. Стянула с него очки, прицепила к себе на плащ, обхватила руками за плечи, поддразнивающе чмокнула в подбородок, в переносицу, чувствуя, как сладко сжимается что-то внутри.
…иногда слова бывают действительно не нужны.
Сегодня пятница.
Рабочие будни закончились, наступают рабочие выходные…
По старой школьной памяти суббота, несмотря на всю свою загруженность, считаться рабочим днём упорно не желала, как и воскресенье. В школьные годы выходные ассоциировались у меня с долгим отсыпанием за всю неделю и благодатным бездельем, здесь же организм целый год со скрипом перестраивался на ранний подъём — и вот за две недели прогула режим сбился снова, начинаем с нуля. Дорогая и заботливая администрация Академии не оставила нам даже воскресенье: самый святой для любого учащегося человека день начинался с непременной утренней тренировки тела.
Впрочем, тело уже не особо и возражало — возражала душа.
Вот прямо сейчас душа требовала Пятницы. С большой буквы "Пэ".
В прошлую жизнь адептом Джеймсом заветный послезакатный час вечера пятницы мы проводили с мальчишками, иногда в нашей с Ларсом комнате, иногда у Джарда. Чаще всего просто болтали, обсуждали одну тему на всех или делились на пары-тройки "по интересам". Бывало, что кто-то умудрялся притащить нечто высокоградусное или особо вкусное, но, в общем-то, весело было и без этого. Пару раз в нашей компании оказывалась официально единственная девчонка-смертница Арта, но чаще всего компания была сугубо мужской — и мне в ней было комфортно.
Тогда подобный досуг казался чем-то совершенно естественным, порой даже немного утомительным — у меня-то дома с детства была отдельная комната, а здесь приходилось постоянно быть на виду.
Вернувшись в Академию Джеймой, я как-то упустила из виду, что для моих мальчишек-приятелей всё изменится. Кардинально. И то, что было простым и закономерным для паренька Джейми, для девчонки станет немыслимым и недоступным. Замена дружбы на слегка настороженный интерес — так себе сделка, если честно, особенно с учётом того, что для меня-то всё осталось прежним. Не то что бы ко мне отнеслись плохо, вовсе нет, но в каждом из своих прежних приятелей я чувствовала какую-то обиду на то, что Джеймса заменила я, и с моим появлением лёгкие разговоры начинали буксовать или вовсе затухать, глаза отводились в сторону — как же, девушка пришла!
Не думала, что я буду так хотеть… обратно. Особенно в пятницу! Особенно в эту пятницу, когда я всеми правдами и неправдами убедила Ларса и Габа, что хочу позаниматься одна, повторить кое-какой материал, и им нет нужды меня развлекать и можно идти к собратьям по разуму, первичным половым признакам и уборной.
Поду-умаешь!
В комнате я обнаружила Мэй и едва сдержала недовольную гримасу. Ну нет у девчонок такого дружного братства, то есть, сестринства… Даже слова-то такого нет! Все сами по себе, шушукаются по углам и сплетничают, завидуют и ревнуют, мрак.
Но душа-то требовала пятницы, хоть какой-нибудь… В полный голос.
— Какие планы? — спросила я уныло склубочившуюся на кровати Мэй.
— Планы? — соседка даже вопроса не поняла. — Что ты имеешь в виду?
— Ну, я новенькая, никого здесь не знаю. Как у вас тут принято? Может быть, соберёмся, познакомимся?
Глаза у Мэй округлились, словно я предложила ей устроить закрытую оргию.
— Ну-у-у…
— Вы никогда так не собирались? — не поверила я. — А почему бы и нет?
Как ни удивительно, спонтанный девичник-таки сложился. Кроме меня, соседки Мэй, любящей бродить во сне, черноволосой и черноглазой Арты, давней знакомой по факультету смерти, Криды, которую я когда-то вела на бал первокурсников, собралось ещё восемь девчонок. Несмотря на то, что они все уже почти как год учились вместе, а я вроде как была лицом новым, казалось, что это они все пришли ко мне в гости, и теперь растерянно мнутся у входа. Атмосфера взаимной неловкости была столь ощутима, хоть ножом режь да на хлеб намазывай, как любил поговаривать отец.
— Двенадцать, — хмыкнула я. — Опять двенадцать. Просто любимое академическое число.
— Это же понятно, — пожимает плечами Арта. — В Академии трансформаций нумерологию даже изучают, как добровольно-обязательный спецкурс. Не просто так это всё. Каждое число несёт в себе свой заряд и посыл. А число двенадцать вообще особенное.
— Двенадцать месяцев? — подала голос ещё одна темноволосая девчонка, чьего имени я не знала.
— Ну, не только, — почти с удовольствием заявила Арта, подтягивая под себя стройные босые ноги. — Единство двойки и единицы, женского и мужского энергий, анимы и анимуса, двенадцать демонов и двенадцать изначальных богов.
