Академия Весны полностью

Тот качает головой. Шеннен Блан сворачивает свои графики, встает с места. За ней синхронно поднимаются остальные пятикурсницы. Они идут к картотеке и начинают ритмично щелкать замками, рассовывая графики в ячейки. Чок-чок-чок. Ших-ших-ших. Ящички закрыты. Девочки Шеннен выходят из кабинета, а Рейв смотрит им вслед. Вот кому не нужны книги по этикету.

– А теперь, мать вашу, я хочу знать, что мой брат делал возле дома Р-1! – В гробовом молчании вопрос Фандера звучит как гром среди ясного неба, и все присутствующие дергаются, а Рейв закатывает глаза.

– Фан, ну не начинай! – воет Листан, присаживаясь на край его парты. – Тебе что, нужно объяснить на пальцах? Или зарисовку сделать?

Листан смеется, чтобы разрядить обстановку, а Рейв на грани, чтобы не прогнать из кабинета и друзей, но, кажется, все уже или закончили с графиками, или забили на них. Прето обходит кабинет, хватает с макушки сахарной Лю Пьюран большие очки и цепляет их на нос. Экимка сопротивляется, но Прето щелкает ее по носу, наматывает на шею чей‐то серый шарф и принимается рисовать на доске мелом схематичные фигурки мальчика и девочки. Над одной пишет «Энграм», над другой – «Брайт» и ставит между ними жирный плюс. Рейв встает с места и отправляет в картотеку свои графики.

– Закрой кабинет, когда закончишь представление. – Он кидает ключи Листану, и тот чуть теряется.

– Уходишь?

– Я закончил. Остальные, как я понимаю, тоже. Собрание во вторник. И сотри это дерьмо с доски, когда будешь уходить. То, что касается Теран, касается и тебя, не заставляй повторять.

Он разворачивается на каблуках и удаляется. Непонятно, перед кем Листан красуется на этот раз. Вариантов – масса. Рейву нужно на отработку, но хочется немного проветрить голову. Он останавливается перед панорамными окнами, что выходят на внутренний дворик, и смотрит на студентов: одни топчутся перед кофейным ларьком, другие вытянули ноги прямо на траве, третьи подставили лица последнему осеннему солнцу. Девочки Шеннен сидят на пледе, чинно сложив ножки, и безэмоционально что‐то обсуждают. Рейв не видел Брайт Масон с самого утра, а Шеннен Блан крутилась рядом последние несколько часов. «Шеннен Блан!» – произносит он про себя, отстукивая пульс по стеклу костяшкой указательного пальца. Тук-тук-тук. Шен-нен-блан.

«Брайт Масон» не выходит отстучать.

Тук-туктук-тук-тук-туктуктук.

Значит, вот оно что… – усмехается он, обращаясь к глупому сердцу, которое сбивается с ритма на неправильном имени. Нельзя. Ты же знаешь. Это худшая твоя идея. Она заложница-смертница. Вам двоим ничего никогда не светит даже в самой фантастической теории. Если война, которая грядет совсем скоро, закончится победой Ордена – ты станешь первым после главного, и Брайт Масон принесут в жертву раньше, чем ты подумаешь, что хотел бы коснуться ее руки. Если Орден проиграет, ты станешь изгнанником хуже прокаженного и сгниешь в тюрьме вместе со своей семьей. Она должна отсюда выбраться живой, верно?

А если все‐таки удача будет на моей стороне и меня ждет Аркаим? Пальцы сжимаются. В груди разливается счастье – ее счастье, Рейв оборачивается, будто девчонка стоит за его спиной, но там никого нет. Она где‐то далеко и счастлива. От этой мысли все внутри сводит, будто Рейв хлебнул кислоты, по языку прокатывается горечь, челюсти сводит спазмом.

Хорошо же. Если это Хардин… может, он ей поможет. Не ты. Не сын Хейза! А может, декан? Рейв изгибает губы, пока в глазах сгущается черно-изумрудный туман. Еще лучше. Давай, Масон. Выбери кого‐то из них… не приближайся ко мне. И мне не позволяй!

Он отталкивается от пола носками и легкой походкой идет в сторону библиотеки, на миг замерев, прежде чем сжать ручку.

Картина чертовски умилительная. Веселая Масон сидит на грязном полу, рядом веселый Энграм Хардин.